Тени города. Часть первая

Налив третий, побольше, он вернулся в комнату и осторожно уселся на диван. Бобби с компанией так его и застали, когда ворвались к нему минут через пятнадцать.

– А он сидит и пьет, – с порога забубнил Бобби. – Этим же ты мог заниматься и у меня в баре.

– Ну, знаешь, как говорят: в гостях хорошо…

– А на улице и по морде отхватить можно. Помолчи лучше.

Достав из принесенной переносной аптечке размером с чемодан все необходимое, Бобби сначала продезинфицировал ссадину на лице пропитанной спиртом или чем-то таким же пахнущим ваткой, потом неведомо чем обильно попшикал на порез на руке, снова что-то пробубнив, что Джон таки додумался промыть раны, хотя можно было и потщательней.

Закончив, Бобби спросил:

– Ничего больше не болит?

– Только спина и сломанные ребра.

Бармен несколько раз глубоко вдохнул и с силой выдохнул, стараясь успокоиться.

– И почем ты сразу не сказал, что у тебя ребра сломаны?

– Ты сам сказал мне помолчать.

Налив себе принесенного (без спроса) остальными Охотниками виски, Бобби залпом выпил стакан не менее профессионально, как несколько минут назад это сделал и сам Джон, после чего взялся сначала за кровоточащую спину, а затем и за ребра. Все это время остальные просто пили так, словно в баре уже все закончилось, иногда подтрунивая над Джоном.

– Так вот, где ты живешь, – заметил Крис, ковыряясь под ногтями кинжалом с волнистым клинком.

– Как видишь, – ответил Джон.

– Неплохо, но нахватает… – он развел руками, пытаясь подобрать слово, – изыска.

Джон не успел найти, чем ему ответить, как в диалог вмешались:

– И за каким хером ты вылез на улицу, когда тебе сказано было сидеть и не рыпаться? – осведомилась Мари. Ей явно было не по душе вылезать из теплого бара и переться не пойми куда и не пойми зачем. Любому, если это не Бобби, кто предложил бы ей такое, она пригрозила бы проклятьем.

– Ребята, успокойтесь, – вмешался Кролик. – Синигами досталось, давайте его поддержим, а не станем винить. Не он нас сюда притащил.

Бобби опять глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Кролик не отличался храбростью, потому и получил такое прозвище, но несмотря на это, его слова часто граничили с вызовом и даже оскорблением, однако его невинный облик никому не оставлял сомнения, что тот не имел ничего такого.