Тени города. Часть вторая

Один из вас должен был убить другого. За этим было интересно наблюдать. Однако ты его не добил. Я снова спас его, гадая, может ли этот увалень вообще быть хоть в чем-то полезен. Хотя кое-что он сделал.

Джон сразу вспомнил их давний разговор и догадался.

– Запись, – подтвердил Жнец. – Ваша битва была записана на видео, как я тебе и говорил. В конце концов, не зря же я этот чертов циферблат сбросил с башни.

Джон знал об основном плане Жнеца, но совершенно не понимал смысл делать запись. Если задуманное им осуществиться, в видео пропадет всякий смысл.

Он был рад, что узнал больше, но вряд ли Жнец стал бы так откровенничать, желая оставить Джона и остальных в живых. Охотник редко виделся со Жнецом, но и из этих коротких встреч усвоил инфантильность последнего, его желание отомстить всем обидчикам и похвастаться каждому встречному своим острым умом. Вот и сейчас, прежде, чем их убить, он решил приоткрыть завесу тайны, но будучи человеком далеко не глупым, рассказывать всего он не стремился.

Джон тоже пытался тянуть время, стремясь придумать выход из тупика, или подождать, пока его не найдет кто-нибудь другой, но будучи запертым в четырех стенах, невольно начинаешь кружить на месте, в надежде, что после очередного витка не увидишь перед собой стены.

– Фолла, – обратился он к девушке. Она лишь усмехнулась:

– Надеешься, что я выпрошу для тебя спасения? Даже не думай.

– А для сестры? – Она вздрогнула.

– При чем здесь Хелин?

– Разве Жнец тебе не сказал? Она сейчас в этой, как он выразился, цитадели, осталась, чтобы найти Бобби.

У девушки округлились глаза, и она перевела их на Жнеца.

– Там моя сестра?! Почему ты не сказал?

– А что бы ты сделала? – спросил он бесстрастно. – Скоро все взлетит на воздух, ей не помочь. Я предлагал тебе посвятить ее в наши планы, но ты решила защищать ее до поры до времени, пожинай плоды.

– Ты должен ее спасти! – выкрикнула она гневно.

– Договор был нарушен, когда твоя сестра пришла сюда с шавками организации! – прикрикнул он в ответ. И тут, словно повинуясь его вспышке злости, раздался взрыв.

Он не был сильным и не сопровождался огненным грибом, как, собственно, и ударной волной, просто вдруг гулкий тяжелый хлопок огласил ночь. Все обернулись на остров.