В масках играют краплеными

– Извольте, полковник, – согласился ротмистр, – я рад вам помочь. Однако должен предупредить – сейчас и рядовой состав красных пропитывается ядом большевизма. Я буду пристрастен.

– Целиком полагаюсь на вас, – полковник поднял рюмку. – За нашу победу, ротмистр! – Они выпили. – Вас проводят.

– Стройся в одну шеренгу, да побыстрее! – забегали конвойные, толкая прикладами

пленных.

Не ожидая ничего хорошего, красногвардейцы неохотно встали в ряд и увидели подходящую к ним группу офицеров в сопровождении казаков.

Один из них с погонами капитана цепкими, холодными глазами долго ощупывал лица пленных, затем прошел вдоль строя.

– Этот, этот, этот тоже… – небрежно указывал он пальцем, и казаки выдергивали из шеренги приговоренных к расстрелу.

– А вы из каких? – презрительно спросил Синильников, перекатывая в зубах папироску и вперив тяжелый равнодушный взгляд в Лагинского.

В свою очередь, в глазах подтянутого, плечистого парня он ясно уловил сочувствие перемешанное с жалостью с едва уловимым оттенком брезгливости: «Что же ты творишь, человече? Я все понимаю, но только простить тебя уже нельзя и некому.

Зачем же ты так?»

Синильников вдруг почувствовал себя гадким, нашкодившим мальчишкой, он даже на миг съежился от сознания своей непоправимой вины. Это его потрясло, но и отрезвило, глаза стали наливаться привычной мутной злобой, рука поползла к кобуре, но дернулась и опустилась. Контрразведчик пошатнулся и мертвенно побледнел…

«Служба Контроля Исторической стабильности и корреляции исследований не возражает.

Контактор –ротмистр Синильников В.П. убит ночью с 3 на 4 августа 1920 года при подъезде к Александровску группой неизвестных лиц, предположительно, махновцев».

Значит, при любом раскладе ротмистру оставалось жить не более полусуток.

Лицо Синильникова исказила страшная гримаса, он недолго противился неведомой силе, подавившей его волю, затем губы его обмякли, и он, опустив плечи, повернулся к сопровождавшим его – есаулу и поручику.

– Комиссаров и идейных здесь не вижу, господа.

Этих, что отобрал, можно было определить служить к нам, если согласятся… И вообще, подпоручик, гоните эту рвань на все четыре стороны. Они нам не опасны. Я скажу полковнику.

Офицеры удивленно переглянулись. Подпоручик открыл рот, собираясь что-то возразить, но есаул, внимательно наблюдавший за ротмистром, перебил его, желая разрядить обстановку:

– Господа, приглашаю вас к нам пообедать. Все уже приготовлено, чем богаты, тем и рады.