В масках играют краплеными

Нашел времечко, – с осуждением сказал Быховец, возвращая документы.

– Да откуда знать-то было, что Врангель попрет. И что будет завтра. Время идет крутое.

– Крутое? – это слово понравилось Быховцу. – Хорошо сказал. Слушай, студент, – оживился он, – пойдешь к нам доктором? Да ты не бойсь, ненадолго. Доберемся до наших, и езжай в Ростов. Куда ты сейчас, а если к белякам попадешь? Шлепнут как шпиона, у них разговор короткий. Понимаешь, фельдшера нашего убило, хороший был мужик, знающий. Осталось несколько санитаров, да они что – перевязывать только могут.

А у меня тяжелораненые. Паек тебе крепкий выдам. Ну как?

Лагинский удивленно поднял брови, в растерянности пожал плечами, но немного помедлив, согласился.

– По коням! – раздалась команда, и через четверть часа отряд тронулся в путь.

– Доктор у нас, не смотри, что молодой, – говорил, трясясь на телеге пожилой боец с

забинтованной головой своему лежащему рядом товарищу, раненому в ноги. – Не успел ко

мне прикоснуться, а уж легше стало.

Не заметил, как перевязал.

– Точно, – откликнулся товарищ, – легкая у него рука. Тронет – боль пропадает.

– Ученый, говорят, – вступил в разговор, поблизости смоливший цигарку санитар. – Из Киева. Вишь, как он с тяжелыми – даже не стонут теперича. Заснули. Чудно.

Августовская ночь покрыла уставшую за день от солнца, взрывов и тяжелого конского топота степь. Земля устала от войны и зарастала неприхотливым ковылем, равнодушно впитывающим людскую кровь.

??

На рассвете сводный отряд полковника Кротова, состоящий из донских казаков, бронедивизиона, роты алексеевцев и двух эскадронов Дикой чеченской дивизии, сняв притомившихся часовых, ворвался на хутор, где расположились на ночь бойцы Быховца.

Выбегающие из хат красноармейцы падали под ударами сабель, проносившихся в сумраке всадников. Беспорядочно трещали выстрелы, гулко и ярко вспыхивали разрывы гранат.

Кучка бойцов во главе с Быховцом отчаянно отбивалась от наседавших кротовцев. Быховец, страшно ругаясь, в упор валил нападающих из двух наганов.

Рядом, прикрывая командира, стрелял из винтовки его ординарец Горобко. Стараясь беречь патроны, меткими выстрелами держа противника на расстоянии, группа отходила к саду за хутором. В конце

сада начинался длиннющий овраг с многочисленными ответвлениями, а на землю наползал густой предрассветный туман. Был шанс уйти.

Вдруг Быховец, схватившись за грудь, коротко охнул, упал на колени и повалился на землю.