Татьяна

Как выяснилось, Болховский уезд – самый северный в орловщине, граничащий с двумя губерниями: Тульской и Калужской, следовательно, лежащий на бойком месте, на прямых путях в Москву, густо населён русской потомственной знатью. И, хотя Дмитрий Акимович не отличался мягким характером, будучи человеком вспыльчивым и неуравновешенным, натурой, способной страстно любить, и столь же сильно ненавидеть, очень скоро молодые Апухтины были приняты в круг знатных хозяев окрестных поместий.

Сближению с некоторыми соседями весьма способствовала страсть Дмитрия Акимовича отдыхать на лоне природы: он встретил среди них товарищей – таких же страстных охотников и, возложив все дела по хозяйству на практичную супругу, с упоением отдавался охотничьим забавам.

Особенно близко он сошёлся с Александром Алексеевичем Плещеевым, молодым хозяином близлежащей родовой усадьбы Большая Чернь.

То был весьма известный для своего времени человек. Известность ему передалась от отца, Алексея Александровича, который, как и его жена, Анастасия Ивановна, очень любил Н.

М. Карамзина. Для всего высшего света не было секретом, что Карамзин на его счёт ездил заграницу и издавал журнал «Вестник Европы». Позже Карамзин в благодарность за поддержку посвятил ему свои «Письма русского путешественника», что тоже ни для кого не было секретом.

Получив образование в престижном пансионе аббата Николя, Александр Алексеевич был пожалован юнкером Коллегии иностранных дел и, получив назначение переводчика, отправился в путешествие Павла 1-го по России.

В путешествии он так понравился императору, что был пожалован в коллежские асессоры и причислен к Герольдии.

Карамзин, посвятив отцу «Письма», сыну его написал быстро ставшее известным в высшем свете пространное стихотворное послание с философским рассуждением о смысле бытия, в котором, в частности, утверждалось:

…Каков ни есть подлунный свет,

Хотя блаженства в оном нет,

Хотя в нем горесть обитает, —

Но мы для света рождены,

Душой, умом одарены

И должны в нем, мой друг, остаться.

Чем можно, будем наслаждаться,

Как можно менее тужить,

Как можно лучше, тише жить,

Без всяких суетных желаний,

Пустых, блестящих ожиданий;

Но что приятное найдем,

То с радостью себе возьмем…

Напрасно поэт призывал молодого Плещеева жить «без суетных желаний». Натура Александра Алексеевича переполнялась сверх краёв этими самыми суетными желаниями.