Генерал от машинерии

А с другой, если гости ведут себя так, как о них рассказывают… не в пропагандистских клипах рассказывают, а по жизни… с клипами-то все понятно, они и снимаются для того, чтобы воспитывать в воинском контингенте ненависть к чужакам, ведь не зря в них уроды-ксены засыпают поверхность человеческих планет антивеществом или бактериологическими бомбами либо используют генетическое оружие, приводящее к тому, что в материнских утробах зачинается нежизнеспособное потомство… нет, тут вроде все ясно, однако если мон… если гости придерживаются правил кодекса чести (чьей чести-то, кол мне в дюзу!), то оправдана ли жестокость по отношению к ним? Вот ведь где вопрос на засыпку, как выражается Спиря!

Прапор продолжал втыкать народу банальные прописные истины, и не было ему никакого дела до Кирилловой обеспокоенности будущей жестокостью, своей и сотоварищи.

Он бы, наверное, ее, обеспокоенность эту, даже и не понял. А прежде всего – врезал бы за недостаток боевого духа и некорректное отношение по отношению к боевым товарищам. И, возможно, был бы прав – война не терпит умствований, война требует выполнения приказов военачальников, они за все и ответственность несут, так-то вот, сержант Кентаринов, мать вашу за локоток!…

После четвертьчасового банально-воспитательного втыка прапор объявил, что с целью поддержания боеготовности вверенного ему подразделения он устроит проверку умения новобранцев обращаться с личным оружием. Место проверки – стрельбище базы.

Отправились туда пешим порядком, благо идти было не больше километра, а летать на такие расстояния – свою мышцу не уважать, дамы и господа!…

Дамы и господа сбегали до казармы, забрали из оружейной трибэшники и колонной потопали на стрельбище.

– Запевай! – скомандовал прапор.

Увы, Серега Петухов, главный запевала учебного взвода под командованием прапора Оженкова, попал из «Ледового рая» вовсе не сюда, и Кирилл принялся судорожно ломать репу, кому теперь запевать, но тут инициативу проявил рядовой Спиридонов:

Наш славный лейтенант любил портниху Зину,

Сломал ей портмоне и швейную машину,

И кое-что еще, чего ломать не надо,

И кое-что еще, о чем не говорят!

Все так и грохнули.

Засмеялся и Малунов.

– Спиридонов! Где это вы откопали такую строевую песню?

– Такие песни пели в двадцатом веке в Советской Армии! – гордо сказал Спиря. – Я знаю, я читал.

– Не сомневаюсь, – сказал прапор. – Но давайте что-нибудь поближе к нашему времени.