Шлем Громовержца. Почти антигероическое фентези

Откуда ни возьмись, в кронах загудел ветер. Зашатались подгнившие стволы, сверху полетели обломанные ветки. Ветер усиливался, нарастал, деревья заскрипели, начали трещать. Вот с грохотом рухнул, развалившись на куски, дуб, неподалёку угрожающе накренилась ольса в два обхвата. Стало ясно, что ещё немного и обрушившиеся деревья похоронят их заживо.

И тогда Оборотень шагнул под кроны и снова закричал, перекрывая шум леса:

– Кикимора! Перед тем как погибнуть, я хочу напомнить тебе кое о чём. Вспомни, как ты предала лес! Вспомни, как погибли другие, не склонившиеся перед Ужасом! Ты давно уже не хозяйка леса, а хозяйка пней и поганок!

Ветер утих также неожиданно, как и начался.

– Кто бы говорил, – проскрипел откуда-то старушечий голос. – До утра исполните обещанное, отпущу.

Стало совсем тихо.

– Ой, смотрите, пряселко! – ахнула Золотинка.

В центре испаханной их следами поляны красовалось новенькое, свежеструганное пряселко, с куделью на шестке, рядом лежало веретено.

– Ну что, Карислав, давно последний раз прял? – спросил, не скрывая издёвки, Оборотень.

XXIX

На поляне чадил дымом костёр. Ещё бы ему не чадить, сухого дерева вокруг за переход не найти. Карислав с убитым видом сидел за пряселком, а Золотинка с Веленой наставляли его:

– Веретено держи на вытянутой руке, да не как меч, а на весу, пальцами.

– Пух потихоньку тяни, что ты рвёшь как бороду недругу, у тебя не клок, а нить должна получаться.

– Потихоньку, потихоньку, не торопись!

– Да спокойней, молодец, спокойнее, ведь не девку из родительского дома умыкаешь. Али с перепою руки дрожат?

– Я уж два дня не пил.

– Ну значит срок пришёл, к бражке потянуло! Да не ломай ты пряслице, новое никто не даст.

– Тяни, тяни нитку, свивай. Что-то она у тебя как пиявка толстая получается.

– Какая получается! – ворчал Карислав. – У меня руки не для того дадены.

– Конечно, они у тебя, чтобы голову чесать, когда думать пытаешься!

– А ты не думай, ты следи, чтоб нитка тонкая была, да везде одинаковая.

– Да чтоб я, Горимиров дружинник…

– Да вместо языка руками работал?

– Хватит, Велена, не дразни его, вишь весь посинел уже.

– Это от натуги, он думает, что веретено крутит, а сам им как топором размахивает.

– Ничего, научится, пусть хоть немного женскую долю почувствует. Правда виллам прясть не положено, но и я пыталась, когда сестрёнки не видят.