Мат в два хода, или В живых оставлять только мёртвых. Книга первая

– Нет, дерзишь, – Коллекционер двумя пальцами сдернул пробку с бутылки и, не отрываясь, выпил из горла её всю. – Так что принесли? Показывайте! – поставил пустую бутылку под столик и взял следующую.

– Сейчас. Санёк! – обратился Серёжка к Пашке. – Принеси из прихожей сумку.

Колобок был жутким конспиратором, и менял имена – как… нет, не как перчатки (он их не носил), а как… как майки или как диски с компьютерными играми.

Пашка притащил из прихожей огромную чёрную спортивную сумку, расстегнул молнию и посмотрел вопросительно на Серёжку.

– Маленькую достань, – сказал Колобок.

Паша достал небольшую книжку в кожаном переплёте, отдал Серёжке.

– Виктор Петрович, – заговорил Серёжка осторожно, – вы бы… руки помыли, а то книга старинная и дорогая.

– А вот мы счас поглядим, какая она дорогая! – обтёр жирные пальцы Коллекционер о полу своего грязного халата. Но книгу в руки взял бережно, хотя и с некоторым пренебрежением. Открыл – и через минуту его глаза, вместе с очками, полезли на лоб. Он передернулся, как бы сбрасывая с себя наваждение.

– Виктор Петрович, – замялся Колобок. Его подмывало сказать, что от следующей книги глаза у него не на лоб, а на затылок прыгнут, но он сдержался и сказал: – Тяжелая вторая очень и большая. Вам будет трудно её в руках удержать.

Коллекционер нехотя поднялся с кресла.

– Пошли за мной, – буркнул себе под нос и шаркающей походкой алкаша вышел из комнаты. – В святая святых вас, дураков, пускаю. Цените! – остановился перед массивной бронированной дверью в торце коридора.

– Мы ценим! – отозвался Серёжка.

– Вы цените! – усмехнулся Виктор Петрович. – Знаю я вас. Куда вам до благородных и нежных чувств! – Достал ключ из халата и отпер дверь.

– Да-а! – не удержался Пашка. Святая святых была с зарешеченными окнами.

– Вот тебе и «да-а»! – засмеялся Коллекционер.

– Конечно! – согласился Серёжка.

Вдоль стен стояли книжные шкафы до самого потолка, а в них, за толстыми стеклами сияли золотом корешки толстенных книг.

– «Конечно»! – передразнил его Коллекционер. – Доставайте свою тяжелую рухлядь!

– И совсем не рухлядь, – обиделся Пашка и бухнул на письменный стол огромную тяжелую книгу. Золотым корешком она не сияла – сияла пятью бриллиантами на серебряном переплете.