Пилот Машины времени. Книга первая. Утопия по-королевски

И ни одному исследователю, прибывающему на Софию, не предоставлена даже мизерная возможность изучить внутренности животного, измерить его биополе, взвесить на весах, или просто потрогать ушастого за хвост. Наблюдать – приходилось. А трогать, даже с благими научно-познавательными намерениями, ни за какие коврижки!

3

Адмирал ещё раз погладил Кота и отметил, что от мохнатого спутника исходит едва заметное голубоватое свечение, окрасившее утреннюю спальню едва заметной синевой, словно дымком от костра, заполнившим лесную поляну.

– И, тем не менее, у нас будут гости, – задумчиво сказал адмирал и вышел из дома…

Пробежав бодрившую тело мысли дистанцию, Ион Маринеску привёл себя в надлежащий вид – побрился, постоял под холодным душем, интенсивно помассировал тело жёстким полотенцем и оделся в свежее бельё. Форменный костюм, выглаженный Мартой ещё с вечера, приятно обнял взбодрённое тело.

Адмирал был высоким, в меру упитанным семидесятилетним мужчиной. Коротко подстриженные волосы, тёмно-каштановые, немного вьющиеся, слегка тронутые на висках серебром седины, зачёсаны вверх и зафиксированы виброщёткой. Подбритые и подстриженные ленточки усов чётко выделяются на смуглом лице и гармонируют с бровями, нависшими над чёрными пуговками проницательных глаз. Белая рубашка, кофейного цвета мундир с узким золотым эполетом на левом плече и тёмно-коричневый галстук завершают портрет человека, приобретшего с многолетним опытом работы в закрытом от посторонних глаз учреждении особый дар дисциплинированности и требовательности к себе, как руководителя и как боевого офицера.

Лёгкий завтрак, состоящий из бутерброда с подогретым кружком мяса гусеницы Вайнгартена, пахнущего авокадо, и кружки чёрного кофе с Камелота, самой населённой, после Земли, планеты Евро-галактической конфедерации, адмирал вкушал вместе с супругой и в присутствии обоих Котов.

Мартовский Кот возлежал на коленях у жены и к еде не притронулся. Кот адмирала с аппетитом скушал две порции софийской устрицы и кружок гусеницы. Умыв мордочку, он снова повернул голову к окну, чтобы разглядывать птичек, играющих на ветвях цветущей сирени. Ничего хищного в его взгляде не наблюдалось. Он просто наслаждался созерцанием родной природы. Как любитель живописи наслаждается любимой картиной.