Дневник пилота Машины времени. Сборник повестей и рассказов

Испанский язык старого негра с ужасным ирландским акцентом и низким басом «а ля Поль Робсона» рассмешил гостя. И он, поднявшись с чашкой в руке на подиум, начал тихо подпевать старику. А потом, попросил Филиппа подыграть ему и опрокинул всех присутствующих в свой волшебный мир.

Голос у него красивый. Посетители замерли и, разинув рты, слушали певца.

Помню, как у меня закружилась голова. Совсем не от «родео». От его обжигающих взглядов. Ведь он смотрел на меня… и пел для меня.

И ещё, от несчастной любви, историю которой он рассказал в тот вечер на благородном испанском своим обворожительным тенором.

Ну да, в моём городке многие говорят по-испански. В пятидесяти милях к югу – Мексика. И мексиканцев у нас, как койотов в прериях.

Мне стало обидно, когда он с улыбкой принял наши аплодисменты, одним глотком допил остывший «родео» и стремительно выбежал на улицу. Не оглядываясь, сел в «кадиллак» и растворился в вечерних сумерках. Видимо спешил куда-то.

Потом втайне от всех я плакала. Впервые влюбилась.

Он так легко поразил меня и так просто ушёл, не обратив внимания.

В нашей компании были и другие девушки. Видела, как и у них горят глаза. Но мне казалось, что его взгляды с подиума предназначались только мне…

Потом он появлялся у Ронни почти каждый вечер. Заскакивал на минуту, проглатывал чашку «родео» и стремительно исчезал. Больше не пел. Времени не было. Да и повода тоже.

А потом он пропал. И очень долго не появлялся в «Чёрном мустанге».

Прошло больше месяца.

Душевный огонь во мне уже не полыхал, а лишь тлел. Любовь, как болезнь, со временем излечивается.

Я закончила школу. Родители всё чаще заводили разговор о моей самостоятельности и о том, как я буду устраивать дальнейшую жизнь.

Для продолжения учёбы нужны были деньги. Что бы их заработать, следовало покинуть наш приграничный городок и заняться чем-нибудь серьёзным в другом месте. Например, в Сан-Франциско, в Лос-Анжелесе или в Нью-Йорке.

К дядюшке Ронни я заходила редко…

Ну да, я всё ещё надеялась на маленькое чудо.

В тот день я последний раз навестила Ронни, рассказала ему о планах покинуть родной город и попрощалась с ним.

– Это тебе, – сказал мой добрый «работодатель» и вручил мне охапку двадцатидолларовых купюр. – Думаю, девочка, пара тысяч баксов тебе не помешают. В больших городах без них – никак! Бери-бери, ты их заработала!

С долларами в руке я и покинула «Чёрный мустанг».