Николай Самохин. Том 2. Повести. Избранные произведения в 2-х томах

Отчеты были оживлены выдержками из моих стихотворений и назывались по-разному: «Побеждает мужество, помогает поэзия», «Второе призвание чемпиона». Один заголовок мне особенно понравился– «И муза на лопатках!».

После обеда позвонили из журнала.

– От имени редколлегии поздравляю с важной победой! – сказал приятный голос. – Мы тут решили в ближайшем номере поместить две ваши поэмы. Не возражаете, если их будет открывать та фотография, где вы стоите на пьедестале почета?

– Валяйте, – разрешил я.

Затем стихами заинтересовались студия телевидения, издательство художественной литературы и Дом народного творчества.

Но всех обошел тот знакомый редактор. Он напечатал в своей газете большую подборку моих стихов с добрым напутствием одного судьи всесоюзной категории.

Мне захотелось поблагодарить этого, так много сделавшего для меня человека.

– Сходи, дарагой. Большой свиньей будешь, если не зайдешь. И я пошел в редакцию. Но благодетеля своего не застал. Вместо него за столом сидел маленький рыжий человек.

– Вы новый редактор? – нерешительно спросил я.

– Сам его жду, – сказал человек. – С утра караулю. Стихи вот принес.

– Хм… Разрешите взглянуть. Стихи были, в общем, ничего. Как две капли воды похожи на мои.

– Н-да, – сказал я. – Ну, а что-нибудь еще вы можете делать? Выжимать штангу? Боксировать?

– Что вы! – испугался человек и посмотрел на свои руки.

Руки были тонюсенькие, как две макаронины. Только-только удержать ложку.

– В таком случае, плохо ваше дело, – сказал я. – Мало надежд. Очень мало. Неужели совсем ничего не умеете?

– Ну, разве вот это, – рыжий активно зашевелил ушами.

– Хорошо! – одобрил я. – Но недостаточно.

– Я вообще-то кандидат наук, – подумав, сказал он.

– Господи! Так сделайте какое-нибудь открытие!

– Трудно! – вздохнул рыжий.

– Тогда усиленно тренируйтесь… По линии ушей, – посоветовал я.

– А без этого нельзя? – с тоской спросил он.

– Бесполезно, товарищ! – сказал я. – Уж поверьте моему опыту.

ПРЯМО И НАПРАВО

В автобус, кряхтя и охая, влез немолодой тучный человек. Ему уступили место на переднем сиденьи. Человек подвигал тазом, устраиваясь поудобнее, затих и поднял глаза на своего долговязого спутника.

– Садись, Моня, – пригласил он его.