Завоеватель

Казалось бы, он должен был возненавидеть человека, сыгравшего роль подменки… По крайней мере, самого бы его такая ненависть не удивила. Но ненависти в сердце не имелось.

То ли причиной была родная кровь, текшая в их жилах, то ли неожиданная готовность сестры помочь брату, который, на первый взгляд, являлся причиной всех ее бед… А может быть, Ольга просто решила, что только Осетр способен спасти ее младших сестер, по-прежнему пребывавших в лапах Вершителя Бедросо. И больше ей надеяться не на кого…

Очень скоро сестра начала звать брата Миркиным.

Будто мама в далеком детстве. Будто Яна…

И это совершенно не коробило его.

Воистину неисповедимы пути человеческой души!..

Как-то Осетр спросил сестру:

– Скажи мне, Оля… Ведь ты поначалу относилась ко мне как к самому настоящему ублюдку? Почему же все-таки позднее резко изменила свое мнение?

Ольга задумалась на некоторое время. Потом сказала:

– Сама не знаю, Миркин… В последние дни своей жизни отец говорил о тебе сплошные гадости.

В частности, что ты всего лишь игрушка в чужих руках, ширма, за которой прячутся реальные кукловоды, враги законной власти. – Она вскинула на брата большие серые глаза. – Не обижайся, пожалуйста…

– Я не обижаюсь. – Осетр улыбнулся. И добавил неожиданно для самого себя: – Мне и самому иногда так казалось.

Однако сестра не обратила на его последнюю фразу никакого внимания.

– Ну вот… А когда я познакомилась с тобой поближе… Ну, когда мы с тобой… В общем, я поняла, что отец ошибался.

Ты вовсе не похож на человека, исполняющего чужую волю. В тебе есть уверенность в самом себе.

– Уверенность, переходящая в самоуверенность, – ухмыльнулся Осетр. – Так, по крайней мере, считают некоторые…

– Ну и пусть считают! – Глаза Ольги вспыхнули. – Самоуверенность – ерунда. С нею можно бороться, ее можно победить, когда о ней знаешь… Гораздо хуже, когда уверенности в себе нет вообще. Подобный человек – будто медуза. Говорят, наш с тобой дядя Володя как раз такой… А ты совсем иной.

В тебе есть сила. За тобой как за каменной стеной. А еще рядом с тобой тепло, очень тепло. В детстве мне так тепло было рядом с папой… с отцом. Но потом стало совсем по-другому…

Осетр слушал сестру и удивлялся.

Неужели он производит именно такое впечатление? Ему-то казалось, что он вечно сомневается… Или Ольга специально говорит все эти вещи, чтобы польстить царственному брату?

– Я тебе честно скажу, Миркин, – продолжала Ольга.