Инсургент

Это известно даже новоиспеченному «росомахе»!

– Я полагаю, нам удастся спрятать тебя, сынок, в этой разведшколе. Люди князя Белозерова поддерживают нашу озабоченность ситуацией в стране. Впрочем, в самой школе никто знать не будет, что ты за птица. Для тебя разработана специальная легенда. Согласно ее, ты – будущий резидент в одном из закордонных государств. Проходишь подготовку перед скорым внедрением. Для полной убедительности ты будешь проходить подготовку не один. Согласно легенде, запланировано внедрение за кордон целой семейной пары, и потому с тобой будет жить и учиться жена…

– Кто-кто, простите?

Последнее известие было настолько неожиданным, что Осетр не удержался и нарушил уставный этикет общения начальника с подчиненным.

– Ты что-то сказал, лейтенант? – тут же обернулся к нему Дед.

Глаза его были абсолютно серьезны.

– Никак нет, господин полковник!

– Ты не ослышался, сынок, – продолжал полковник. – Рядом с тобой будет напарник. Вернее, напарница, девушка. По легенде она – твоя супруга.

Разумеется, когда задание закончится, закончится и ваша семейная жизнь.

– Семейная жизнь… – Осетр, не сдержавшись, поморщился.

При мысли о какой-то иной девушке, помимо Яны, у него заныло на сердце.

– А по-другому никак нельзя?

Он едва не брякнул: «Нельзя ли напарницей сделать Татьяну Чернятинскую?» И представил себе, насколько глупым оказался бы этот вопрос.

Дед, похоже, понял, что он хотел спросить, потому что сказал:

– Нельзя, сынок. Именно, что никак нельзя! Мы тут с тобой не в игрушки играем.

Мы с тобой начинаем слишком серьезное дело, чтобы поддаваться сугубо человеческим страстям. Честно говоря, мне показалось, ты сечешь орбиту.

Осетр снова поморщился:

– Да секу я орбиту, секу… Понял я все!

Слышать жаргонное выражение из уст Деда было удивительно.

– И вот еще что, мальчик мой. – Взгляд полковника Засекина-Сонцева сделался жестким. Однако тон оставался отеческим. – Я понимаю, что ты тут со мной расслабился. Впредь тебе придется получше контролировать свои эмоции.

Ты бы посмотрел сейчас на себя со стороны. У тебя на лице написано, насколько тебе не нравится мое предложение. – Отеческий тон тоже сделался жестким. – Когда ты выйдешь из моего номера, такая бесконтрольность может стать причиной гибели, причем не только твоей, но и многих других людей. Ясно?

Он снова был прав.

И потому Осетр коротко ответил:

– Так точно, господин полковник.

– А теперь ступай! Конкретные инструкции получишь позже.