Яркий Миг

И пока я продолжал излагать Леонарду свою историю, Яркий запрыгнув мне на колени, свернулся калачиком и уснул, преисполненный такого умиротворения, словно и не было никакой битвы этой ночью, словно за нами не гонятся гвардейцы и профессиональный убийца.

«Вот бы и мне научиться так же легко отбрасывать свои проблемы и засыпать с таким умиротворением», – подумал я тогда с легкой завистью.

– Значит, ты считаешь себя теперь ответственным за это существо? – уточнил Леонард, когда я закончил.

– Это может показаться странным, но да, я так считаю.

– Многое мне кажется странным в твоей истории, Клиффорд, но только не это. Однако, клан Стрикс очень влиятелен, достать официальную бумагу им действительно не составит труда. Это займет пару дней, может, даже меньше. И как только в эти двери войдут представители закона, я не смогу им препятствовать, ты это понимаешь?

– Конечно. Я не планировал оставаться здесь надолго. Мне просто нужно было передохнуть и решить, что делать дальше.

– И что же ты решил?

– Мне нужно отправить письмо в Виолент.

– Значит, тебе нужна почта, которую нельзя отследить?

– У вас ведь была голубятня?

– Теперь у нас есть кое-что получше. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли перо и бумагу. Когда письмо будет готово, попросишь Нормана сопроводить тебя к птицам.

– Спасибо, Леонард.

Старший клирик поднялся из-за стола.

– Еще увидимся, Клиффорд, – сказал он и покинул столовую.

Очень скоро мне принесли перо, чернила и несколько белоснежных листов бумаги.

Я быстро набросал короткое письмо, в котором просил своего знакомого, Мориса Картера, дождаться моего прибытия в Виолент, не верить газетам, в которых очень скоро может появиться информация о том, что я – преступник и вор. Просил написать и направить с той же птицей ответ с подтверждением получения моего письма.

Норман, которым оказался тот самый, встретивший меня клирик, ожидал в дверях и, когда я сообщил, что все готово, повел сквозь глубины собора в птичник, расположенный под самой крышей. И это оказался совсем не обычный птичник. Строго говоря, и не птичник вовсе. На длинных стальных жердочках восседали двенадцать механических сов, блестя в лучах восходящего солнца своим золотым оперением.