Центророзыск. Испанское золото

Кубарев двинулся в противоположном направлении, проехал два квартала, свернул налево, проехал еще два и остановился перед второстепенной улицей, слабо освещенной и по вечернему времени пустынной. Спустя пять минут мимо него проехал знакомый «Рено». Преследующих его машин не было, и разведчик сменил позицию. Теперь стало ясно, что Новак согласился на встречу, и по намеченному маршруту машину направляет Гренч, поднявшийся с заднего сидения «Рено», как черт из табакерки. Позицию для проверки пришлось сменить еще дважды, после чего стало окончательно очевидно, что машину Новака никто не преследует.

– С вами приятно иметь дело, господин Новак, – Хатерворд сел в салон «Рено» и захлопнул за собой дверцу. – Вы смелый человек, если согласились поехать туда, куда мы вас попросили, ничего не зная о наших целях.

Это был пустой комплимент, который должен был успокоить захваченного врасплох человека, вынужденного в ночное время ехать неизвестно куда и зачем.

Машина Новака стояла в самом темном месте улицы.

Хатерворд сел на заднее сидение, и рассмотреть его лицо сидевший за рулем никак не мог.

Каково же было удивление разведчика, когда он услышал от Новака:

– Вы называете это – «попросили»? Ваш человек накинул мне на шею удавку, чтобы я на ходу не выпрыгнул из машины.

– Прошу его простить. Он обеспечивал нашу встречу и беспокоился за вашу жизнь. Мы же не знали, как вы себя поведете, когда ночью неизвестные люди пригласят вас в незнакомое место.

– А у вас страшный немецкий, – прозвучал спокойный голос.

 – Похоже, вы англичанин. Давайте перейдем на ваш родной язык, так мы лучше поймем друг друга. В отношении моей смелости вы не совсем правы, – продолжил он уже на английском. – Наверняка, если бы я не согласился ехать, то мог получить в лучшем случае удар пистолетом по голове, а в худшем пулю. Петля на шее – довольно убедительный довод, но убегать бы я не стал. Зачем соглашаться на встречу, чтобы потом убегать от нее?

– Вы что, не боитесь за свою жизнь? – спросил Хатерворд.

– Ну почему же. Боюсь, но я иногда еще и думаю. Я одиночка. У меня никого нет, ни семьи, ни родителей. За мной нет ничего предосудительного или криминального, никаких государственных секретов я не знаю. Я простой обыватель, а вот любопытство и немного авантюризма во мне есть. Для меня очевидно, что мной не могут интересоваться ни полиция, ни контрразведка, ни даже наша служба безопасности, в которой у меня есть друзья. Провокация в моем отношении исключена.