Вайзенштайн. Правосудие

После чего грубо вытолкали меня на улицу и запихали в глухой автомобиль.

Адвокат Джемилъ: Вы позволили им спокойно избить вашу семью?

Судья Да Сильва: Снимаю оба заявления. Вопрос стоял об аресте.

П. Т.: Какой это был автомобиль?

Р. К.: Повторюсь – темнота кругом. Марку точно не запомнил. Тут еще вот какое дело. Раньше я уже видел такие машины – на всех надпись «Вайзенштайн». Разные модели, разные марки. Большей частью, правда, микроавтобусы. А тут за мной прислали небольшой пикап, такой крытый фургон, глухой полностью.

А. Д.: Насколько частым можно считать подобное зрелище на городских проспектах?

Р. К.: Я не понял вопроса.

А. Д.: Как часто вы наблюдали такие машины?

Р. К.: Почти каждый день.

А. Д.: В каком количестве?

Судья Джаби: Адвокат Джемиль, зачем уводить допрос куда-то в сторону, чего вы добиваетесь? Потом спросите про свои машины. Дайте свидетелю ответить про арест.

Р. К.: Так вот. Затолкали меня в кузов, а там еще один мужчина сидел. Оказывается, его за полчаса до меня взяли.

Темно и тесно. Простите за подробности – но задержали меня в чем был, то есть в трусах. Но духота в кабинке все равно адская. Того мужчину избили еще сильнее – весь в крови, стонет. Никакой помощи, так и повезли.

П. Т.: Куда вас отправили?

Р. К.: Визуально непонятно. Хотя я знал, что теоретически ближайший накопитель находится в Дхарваде. Наверное, туда и привезли. Дальше, до самой России, я не видел белого света.

П. Т.: Уважаемый суд, я хочу объяснить, почему так произошло.

Председательствующий судья Мэттьюз: Очень интересно.

П. Т: Разрешите зачитать вслух доказательство П-2/2. Это инструкция для конвоиров, регламентирующая перевозку осужденных начиная с две тысячи двенадцатого года. Читаю нужный нам абзац: «В связи с ужесточением требований к транспортировке контингента устанавливаются новые положения к предыдущей редакции. Отныне надлежит блокировать обзор каждому заключенному независимо от срока заключения. Непросвечивающие мешки всем конвоирам получить в интендантской службе не позже 20.

12.11». Вот почему свидетель не мог физически видеть, где он находился в текущий момент времени вплоть до этапирования.

А. Д.: Уму непостижимо! Защита уже заявляла ходатайство о недопустимости демонстрации данного доказательства. Откуда эта бумажка? Ни подписи, не печати. Просто распечатка. Я за обеденный перерыв могу наклепать сотню неопровержимых улик, доказывающих обширное сотрясение мозга прокурора Тагавы.

П. Т.