Вайзенштайн. Правосудие

Как так вышло? Да потому, что мы сами тому причиной, мы, и никто больше, позволили жирным, потным упырям загнать себя в трущобы. Посмотрите, где находится наша школа! В каких условиях нам приходится учиться! Больше половины учеников малоимущие и им не на что даже купить зимнюю одежду. Это справедливо? Мы живем хуже цыган, хотя, казалось бы, куда уже хуже.

Мой отец раньше работал на государство, пока его не сократили по требованию Евросоюза. Он поведал нам с братом несколько любопытных историй. На всякий случай приведу примеры здесь, пусть все их уже слышали по сто раз.

В Венгрии живет всего десять миллионов человек. Из них сорок процентов живут за чертой бедности (посмотрите на нашу школу), каждый десятый не в состоянии вовремя оплачивать коммунальные счета, тысячи стоят в очередях за бесплатным обедом.

В детстве, я помню, мы всей семьей ездили на «Икарусах». Теперь завод разорился и в год выпускает штучные партии. Иностранные предприятия по закону не платят налоги целых десять лет, потом сразу закрываются.

На венгерских предприятиях работают по полтора человека, и тоже недолго.

Огромные толпы для протеста вынуждены выходить на улицу. И я тоже хожу, никто из моих друзей не ходит, а я хожу! И буду ходить до тех пор, пока что-то не изменится. Ну почему, почему люди должны жить в свинстве и нищете? За что им такая участь?

Уже была одна австро-венгерская революция, новой я не хочу. Затем больше двадцати тысяч венгров пострадали за свободу под советскими танками и пулями. Ждать ли теперь новых смертей от европейских войск? Или депутаты просто лишат нас последнего куска хлеба, чтобы мы сами перебили друг друга?

Первый раз венгры ошиблись, проголосовали за присоединение к Евросоюзу.

Но мы осознали свою ошибку и хотим обратно, как же! Нас не пускают. Держат в железном кулаке. Нищая, драная, голодная страна, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. И защитить нас некому. И не только нас. По всему миру таких, как мы, миллиарды. Это же колоссальные цифры. Вот что пугает меня даже думать об этом.

И все же надежда есть. Вернее сказать, она недавно появилась. Возник человек, который пообещал справиться с этой заразой. Мне нравится слушать его разумные слова. Пусть способ не прост, зато он действенный. Мирно не решить, но и крови не хочется. Его замысел лежит ровно посередине. Жалко, я пока несовершеннолетний, иначе с удовольствием пошел бы к нему работать.

Правда, такая честь уже выпала как раз тому, о ком я говорил вначале.