Необыкновенный заплыв (сборник)

Только вдали ещё прятал черту горизонта и синь неба.

Прошло и наше дремотное настроение. Вокруг блистало на солнце синее море.

Птицы проснулись. Чайки, потягиваясь, распрямили крылья и понеслись над морем; топорки, отыскивая в море еду, занялись нырянием, а бакланы молча перелетали с места на место. Нерпы закувыркались: они высовывали из воды усатые собачьи морды, вертели ими из стороны в сторону, с плеском прятались, подныривая под сейнер.

– Вот непоседы! – сказал Мишка. – И как им только не надоест?

– Что надоест-то? – спросил Василий.

– Ты посмотри! – Мишка подошёл к борту. – Ведь ни на секунду не остановится. Как заводная.

– Такая уж она, нерпа, – заметил Василий.

Действительно, нерпы были будто заводные: они ныряли, через секунду, подняв нос, выскакивали, фыркали, шевелили усами, приглашая присоединиться к их игре, кивали и, блеснув на солнце пятнистыми спинами, исчезали.

Василий направился в кубрик.

– Вася, принеси ружьё! – попросил Мишка.

– Зачем?

Василий принёс не ружьё, а гармонь.

– Ребята! Ребята! – встрепенулся Мишка. – Нер-пы-то!..

Нерпы замерли. Подняв головы, чёрными глазами-бусинками уставились на нас. Все как одна.

Василий сдвинул гармонь – мелодия оборвалась на середине фразы. Нерпы завертели головами, сердито зафыркали. Недовольные такие стали, озабоченные.

– Во дела! – сказал Мишка и засмеялся. – А ну ещё, Вася!

Василий снова заиграл.

На другой день мы ушли в порт сдавать улов.

Чудо-юдо

Это было в Тихом океане, на сайре.

В ловушке – в кипящем «котле» – мелькнула вдруг большая и какая-то необычная рыбина. Освещённая синей люстрой, она переливалась разными цветами.

– Что же это за рыбина? – спросил Василий и осторожненько стал подводить под неё коплер[3 - Коплер – ёмкость из сети, которая опускается в невод, потом лебёдкой поднимается с уловом, и рыба из него вываливается на палубу судна.

Она была чуть побольше трески, горбатая – горб начинался от самых глаз, – перепоясанная вся красными, жёлтыми, синими и фиолетовыми полосами. Как в тельняшке, только в разноцветной тельняшке. А горб такой уродливый, кривой какой-то, что и подступиться страшно.

– Ну и чудо-юдо! – удивлялся Василий, переваливая её с боку на бок.