Шут виноградной воды

– Как это?

– Дорогой племянник, – Бонжер приложился к бокалу и сдвинул брови к переносице, – если бы ты не только танцевал до упаду, но и слушал, о чём толкуют окружающие, то знал бы, что принц Рогер обделён магической силой. А по семейной традиции трон переходит сыну, или дочери с наиболее развитыми магическими способностями. Тем не менее, твои шансы равны нулю, – Бонжер перешёл на «ты», давая понять, что разговор будет серьёзным.

– Почему?

– Я думал ты умнее. Я хорошо знаю её отца – это холодный расчётливый чурбан.

Доченька ничуть не лучше. К тому же, для любой девушки лучше стать родственницей императора, чем графиней Великолужицкой. Тем более для такой амбициозной особы, как твоя пассия, – лукаво улыбнулся Бонжер.

– Глупости! – вспыхнул Саххен, пропустив мимо ушей последнюю фразу дядюшки. – Да графиня Великой Лужицы имеет больше власти, чем император в собственных провинциях. И не будь я Саххен гер Вофен, если не отобью у Рогера этот прекрасный бриллиант!

– Войну объявишь? – ухмыльнулся Бонжер.

– А хоть бы и так!

– Хм… Веков пятнадцать не находилось безумца, рискнувшего воевать с летающими крепостями… По крайней мере, всерьёз…

– Подумаешь, крепости, – фыркнул молодой граф, – даже мой маг нашёл способ обезвредить их…

– Чушь! Что может сделать какой-то Великолужицкий маг? Фейерверки запускать? Желтуху лечить? Фейерверками летающую крепость не остановить! Всё! На эту тему мы с тобой ещё поговорим. Не здесь, конечно. Здесь даже у стен есть уши.

– Вот как? – удивился Саххен гер Вофен.

 – А как же Извечный Кодекс магов? Ведь на этом дворце лежит заклятие Дунгельфа и нас никто не может подслушать, или я не прав?

– Прав, конечно, – усмехнулся Бонжер и повертел в руках бокал, заставляя содержимое растечься по стенкам, – только маги почти две тысячи лет состоят на личной службе у императора. Срок немалый, даже для магов. Поэтому, я не очень сильно удивлюсь, если вдруг окажется, что в заклятии Дунгельфа, если оно действительно наложено, существует лёгкий изъян, позволяющий подслушать любой разговор.

Бонжер встал, поставил бокал на столик и вышел из кабинета. Саххен немного помедлил. Он взял в руки бокал, задумчиво посмотрел сквозь рубиновую жидкость на пламя свечи, и, поставив его на столик, вышел вслед за дядей.

Когда Бонжер гер Вофен с племянником покидали дворец, тонкий серпик умирающей луны был уже почти неразличим на фоне бледно-голубого утреннего неба. У края дворцовой аллеи их уже ждал экипаж.