Эрта. Личное правосудие

Кинту же предстояла самостоятельная работа в Латинге, где он задержится на некоторое время… Но Кинт очень сомневался, что Рузье оставит его без присмотра.

– Посети ратушу, присмотрись к людям… – советовал Стрелок, когда они с Кинтом завтракали, сварив несколько яиц и разделив на двоих кусок лепешки.

– Сначала надо приобрести соответствующей одежды, я же вроде как сын богатого рудокопа…

– Да! – опомнился Стрелок, встал и принес к столу седельную сумку, которую с трудом поднял с пола у дверей, – вот это Рузье велел отдать тебе по прибытию.

Стрелок вытащил из сумки деревянную шкатулку и открыл ее.

– Ого! Это все мне?

– Вот это тебе, – Стрелок достал из шкатулки два больших бумажных свертка, – здесь десять тысяч золотых кестов, не разбрасывайся ими, Рузье потребует отчета за каждый медяк!

– Это понятно.

– Что еще… – Стрелок задумался и посмотрел на Кинта, будто что-то вспоминал, – да, не вздумай искать прошлую жизнь. Ты, конечно, доказал свою преданность Ордену, и не раз, но Рузье тебе не доверяет, ты выброшенный на улицу пес монарха… а псы преданы своим хозяевам до самой смерти.

Кинт ничего не ответил, лишь допил чай, достал трубку и закурил.

– Найми экономку, конюха и пару тупых громил, нужно привести в порядок ферму, сам сними приличную комнату, а лучше отдельные апартаменты в центре Латинга, желательно поближе к ратуше и заплати на полгода вперед.

– Ты решил мне пересказать все, о чем было письмо Рузье? Так я его читал и не один раз.

– Просто напоминаю…

– Не стоит.

– Снимешь комнату, сразу отправь телеграмму Рузье.

– Хорошо.

– Ладно, мне еще на телеграф и на полуденный экспресс надо успеть, пойду седлать.

Закрыв за Стрелком ворота, Кинт пошел к хозяйскому дому, добротному каменному особняку с заколоченными досками ставнями. Пройдя по периметру, бывший жандарм оторвал доски и открыл ставни, затем через задний двор вошел в дом. Кругом пыль, пахнет сыростью, редкая мебель накрыта тряпьем, у камина на полу странное пятно на толстых досках пола, а над камином в стене три характерных выбоины.

– Эй, любезный! – крикнул кто-то сзади, когда Кинт уже ступил на узкую мощеную улицу пригорода Латинга.