Макс

И действительно, стоило только отвести глаза от твари и отвлечь своё внимание на что–то другое, как я сам удивился своим мыслям. Да уж, опасное создание. Интересно, это что–то вроде феромонов или какая–то другая версия приманки? По идее, запах не должен долетать до нас, да и ветер дует в сторону леса, а не наоборот. Что же за принцип действия у этого механизма симпатии? Вопросов было много, только вряд ли кто ответить на них сможет, по крайней мере, в небольшом селении. Такой информацией должны обладать люди образованные, занимающиеся изучением подобных тварей и их природы, а никак не охотники и не земледельцы с жёнами.

Люди на стене тоже не выглядели встревоженными, за пределами посёлка никого сегодня не было. С полей все недавно пришли на обед, а охотники и женщины сегодня не выходили. Понемногу люди успокаивались, большинство уже стало расходиться, когда к старосте подошёл командир отряда и потребовал помочь его людям убить тварь.

– Как бы до беды не дошло, – раздался голос Ингара у меня за спиной. – Уже все мужики наблюдают за этим ненормальным. Если не угомонится, могут и бока намять, а это совсем не хорошо будет. Не хватало нам только резни в посёлке.

Ингар, не расходясь со своими словами, поспешил к месту нарастающего скандала, а я, немного поотстав, пошёл за ним. Я видел, как Ингар присоединился к спору, и крики командира отряда стихли. Поэтому пришлось подойти ближе, чтобы расслышать, что они говорят:

– … Это долг любого гражданина империи – искоренять таких тварей! Она мне больше половины отряда поубивала! Как мне в глаза жёнам и детям солдат смотреть, если тварь, что их мужей и отцов убила, жива останется? – говорил командир.

– Чего вы от нас–то хотите? Если уж обученные да вооружённые солдаты с ней справиться не смогли, что смогут охотники? Мы, конечно, можем выйти и попытаться её убить, но вы подумайте, сколько из нас при этом умереть может? И как потом нам в глаза их жёнам и детям смотреть прикажете? Никто не согласится добровольно в таком участвовать, а приказывать своей властью я не стану, да и вам не позволю, – ответил староста.