Владычица морей

Перешли на Диккенса, потом с литературы на политику…

Алексей подумал, что не могут воздержаться, если речь о политике или про преступления. Близ своей остановки Алексей спрыгнул, когда омнибус еще не совсем остановился.

А на улице весенний ветер, мечутся деревья под его порывами. Ветер с налетающими дождями. Прохожие с блестящими от воды зонтиками, и все спешат. Идет бездомный в опорках, с одутловатым нездоровым лицом, под рваным зонтиком. Полицейский не трогает, пока общественный порядок не нарушен.

Бродяга рычит, стоя на краю тротуара, при виде дамы, проезжающей в кебе с поднятым верхом.

В пансионате, где поселился Алексей, появился купчик из России. Вчера в такой же дождь шли вместе по улице, и он сказал, что непривычно видеть ему такое множество людей на тротуарах, и все без формы и мундиров.

– А на Невском сплошь пуговицы блестят, всюду форменные шинели и каски…

– На параде? – рассеянно спросил Сибирцев.

– Нет, зачем же. На проспекте. Вы давно дома не были. А как здесь зонтики носят, обратите внимание.

Хотя бы вы сами.

– Как обычно. Или в чем-то различие?

– А сколько у нас в генералы произведено, сколько наград за войну петербургским сановникам!

– Что вы хотели про зонтики сказать? – перебил Сибирцев.

– A-а! Лондонцы носят свои большие черные зонтики, держа их высоко над шляпами и цилиндрами и стараясь никого не задеть, не пряча в них голову в потертых фуражках с форменными околышами, как наша чиновная мелюзга, спешащая поутру в присутствие.

Наши веселые нищие, крючки, любители покутить за счет купцов или приезжих ходатаев при случае заедут тебе спицей зонтика в лицо: чего, мол, ты рыло выставил, не видишь, чин идет.

В пансионате жил молодой китаец, стриженый и всегда в белом воротничке. Он был прислан из колонии учиться в Лондоне медицинским наукам и был рекомендован Эвансом. Видимо, у фирмы Эванс были какие-то дела и в Гонконге, и Николай уже познакомился с этим китайцем.

Кто поверит, что в богатой чужой стране, в гигантском городе, полном движения, Алексей жил, лишенный удовольствий, погруженный в свои размышления, неторопливо, почти одиноко и спокойно, как в деревне.

Он начал заниматься с медиком из Гонконга китайским языком.

А на улице, где шел Алексей, пустынно, и украшенные медью двери красивых, похожих друг на друга домов плотно закрыты. Эти двери, как красные щиты, рядами выставлены вдоль улицы между белых переплетов рам над грядками цветов.