Разбойничья Слуда. Книга 5. Самолет

 – Да, теперь он не Толька, а Анатолий Иванович, – серьезно подчеркнул Ларионов-старший.

– Да, ладно, отец, – сконфузился Толька.

– И он, может, хочет отдохнуть с дороги, с бани и по-ба-ла-гурить. А не лекции читать о ситуации в мире. Вот так, – не обращая внимания на сына, заключил отец.

– Да мне не тяжело, – попытался успокоить отца Толька.

– А никто и не говорит, что тяжело. Просто во всем нужно знать меру, – поддержала мужа Евдокия Гавриловна.

– Все правильно. Чего к парню пристали! – удивила всех Евдокия Антоновна.

Гости после слов бабы Дуни повеселели.

– Ты, Евдокия уже внука поженила на своих делах. Парень только в дом ноги занес, а ты уже хомут ему приготовила. Ты, поди, давно работы-то припасла! – улыбнулась, сидевшая до этого с серьезным выражением лица, Агафья Чурова.

Толька не стал слушать, чем закончатся застольные препирательства, и поднялся из-за стола.

– Пойду по деревне пройдусь, – шепнул он матери.

Та понимающе кивнула головой и промокнула глаза уголком платка. Вот де, смотрите, как у меня от гордости и радости за сына слезы наворачиваются. Следом за старшим сыном попытался встать Витька, но мать потянула его за рубаху, и тот плюхнулся на скамейку.

– Сиди. Без тебя сопровождающие найдутся, – она выразительно посмотрела на сидящую напротив Граню.

Девушка правильно поняла ее взгляд. Выпорхнув из-за стола, она поправила на плечах платок и засеменила ногами вслед за Толькой.

– Анатолий! – негромко окликнула она парня, когда поравнялась с ним. – Можно я с тобой пройдусь, а то сидеть за столом уж мочи нет.

– Не моя дорога, иди, – обронил Толька.

Какое-то время они шли молча. Дойдя до конца деревни, он остановился у края поля и, глядя на колосящееся жито[41 - Злаковая культура (местное)], ласково произнес:

– Ну, здравствуй, поле! Я вернулся, – Толька поднял голову и глубоко вдохнул.

– Нынче рожь засеяли, – Граня попыталась поддержать разговор.

– Я отсюда, можно сказать, в армию ушел. Мне о повестке здесь Конюхов сказал. Эх, какие годы были, – протянул он.

– В армии?

– И в армии тоже.

С поля потянула холодом и Граня подернула плечами.

– А тебе сколько лет, красотуля? – Толька снисходительно улыбнулся и посмотрел на девушку.

– Двадцать… Будет осенью.