Разбойничья Слуда. Книга 5. Самолет

Бабка взглянула поверх очков на внука и с сожалением вздохнула.

– Из-за тебя забыла, зачем шла, – она в нерешительности остановилась. – В изголовье[31 - Место для головы на постели (местное)] высоко – спать неловко.

– Так возьми подушку другую. Слава Богу, этого добра у нас достаточно, – проговорила Евдокия Гавриловна.

– Возьму. А в городе будто ждут тебя, Витька, с распростертыми объятиями. Или кто посулил[32 - Обещал (местное)] чего? Кому ты там нужен. Там масло по двадцать пять рублей, да молоко больше двух.

– Ты еще про водку вспомни. Она тридцать, – прыснул Витька.

– А что водка не надот? В городе вина где взять? Опять же в магазин идти надот.

– Так работать же будет, – отозвалась Евдокия Гавриловна. – Я не в том смысле, чтобы водку покупать, а на продукты и одежду какую.

– Одежду, – не унималась бабка. – А жить где?

– А чего жить? – оживился Витька. – Тетка Шурка же на первое время приютит. А там, говорят, со временем квартиры хорошие дают.

– Дадут. Жди. Работать он будет, – ворчала бабка. – Свои порты от грязи отшоркать[33 - Оттереть, очистить (местное)] не может. Упетался[34 - Перетрудился, устал (местное)] бедный. Серой[35 - Живицей, смолой (местное)] крыльцо вымазал, все никак не счистить. Мух имать[36 - Ловить (местное)] – вот твое любимое занятие… Работать он будет.

Витька понял всю бесперспективность обсуждения своего будущего с бабкой и повернулся к матери.

– Я к Сорокину схожу, – он дотронулся до плеча матери.

– Сначала к Третьяковым.

– Хорошо, сначала к Граньке, – согласился Витька.

– Ты мою газету взял? – не унималась Евдокия Антоновна.

– Баба Дуня! А баб? Ты подумай, зачем она мне, – отозвался Витька.

Бабка перевела взгляд на невестку.

– Я не видела, мама.

– А куды она могла деться? Витька, ты, поди, сжег!

– Зачем мне? Что, кроме твоей газеты жечь нечего? – воскликнул Витька. – Ты все время ее теряешь.

– Витя, не нужно так говорить, – твердо оборвала сына Евдокия Гавриловна. – Я поищу ее, мама. Тольку накормлю и посмотрю, – попыталась она успокоить свекровь.

В семье все знали, почему Евдокия Антоновна так дорожила этим номером газеты «Правда». Именно в нем были напечатаны стихи Берггольц[37 - «Обливается сердце кровью…» О. Берггольц. 13.03.1953 г., «Правда», СССР] на смерть Сталина, которого старушка очень любила.