Разбойничья Слуда. Книга 3. Отражение

– А куды мы денемся, – ответил с печи Тимофей Петрович. – Все, слава Богу, отсеялись. Завтра за двором овса еще немного досею и все.

Митька опустился перед Лизкой и, обхватив ее колени, прижался к ней.

– Ты, матери дай хоть разуться, – проговорила Анна Гавриловна.

– Да, ладно, мам. Успею, – Лизка обняла припавшего сына и поцеловала.

– Успеет она. Скоро уж петухи запоют. Нам то что, выспимся, а тебе же в твой совет нужно, – ворчала Гавзова. – Разувайся, давай, да ложись, коли есть ничего не будешь.

Лизка приподняла сына и, стянув сапоги, поставила их к порогу.

– Мам, а мам? А почему «Разбойничья слуда» с больших букв оба слова начинаются? – спросил Митька, присаживаясь на лавку. – Толька Уткин говорит надо оба слова с заглавной писать, если где доведется.

– Отстань ты от матери! Не видишь, уходилась вся, – прикрикнул Тимофей Петрович на внука. – Вам в школе кроме как об угорах не о чем писать больше?

– Да ладно, папа, – улыбнулась Лизка. – Интересно видать, вот и спрашивает.

– Беда интересно! И только сейчас о том и говорить! – не унимался Гавзов-старший.

– Ты, чего тут разошелся? – вступилась Анна Гавриловна и повернулась к Митьке. – Слуду ту и нужно с главной, большой буквы писать. Потому как слуд на реке много, а Разбойничья одна. То давняя история. Я тебе потом расскажу.

– Ну, ладно, – согласился Митька и откинулся к стене.

Лизка потянулась и, повернувшись к матери, сказала:

– Завтра с утра мне никуда не нужно. С обеда в Архангельск еду, на курсы.

– Куды? Куды? – подал голос с печи Тимофей Петрович.

– В Архангельск. На краткосрочные курсы сельхозартели председатель отправляет. Сама вчера узнала.

– Ой, Лизонька! Ты так говоришь, будто в Архангельске этом не раз уже была. Будто туды сходить, как в лес по ягоды. То зачем ехать? – спросила Анна Гавриловна.

– Ох, мама, а я знаю? – вздохнула Лизка. – С района распоряжение пришло. На курсы. Там чему-то видать учить будут. Не знаю точно.

– А чего в Архангельск, а не в Устюг? То же не наша губерния.

Лизка покачала головой и прошла за заборку. Вернулась спустя минуту оттуда, натянув на себя нательную рубаху.

– Я вообще в почтальоны на днях стала проситься. Надоел этот сельсовет. С утра до ночи как собака носишься, бумаг куча, а толку от того? – проговорила она, расправляя кровать.