Разбойничья Слуда. Книга 3. Отражение

И если бы не шедший сзади Трифон, то неизвестно сколь долго она бы любовалась за дружно гребущими веслами матросами в ослепительно белой форме.

– Лизка, ты пошто на дороге встала! Лодок не видела? – раздался сзади голос Ретьякова. – Пороню[16 - Уроню, сшибу, (местное)] же!

Женщина отступила в сторону и пропустила Трифона вперед себя, одним глазом не переставая глядеть на матросов. Ей очень хотелось и она, наверное, обязательно подошла бы поближе, чтобы рассмотреть их, но голос Конюхова вывел ее из задумчивости.

– Лизавета! Гавзова! Давай, быстрее! Будет еще время, успеешь насмотреться.

– Да, иду я, иду, – Лизка еще раз оглянулась на швартующиеся неподалеку лодки и поспешила к Конюхову.

– Я тебя сначала в «Доме крестьянина» определю на постой, чтобы знала где ночевать. Потом отведу, где учиться будешь, – проговорил Григорий.

– А вы куда? Уйдете? – встревожилась Лизка.

Он взглянул на женщину и снисходительно улыбнулся. Его одновременно забавляла и раздражала ее какая-то детская боязнь остаться одной в городе.

– Да, не трясись ты, дурёха. Отведу, чтобы знала и приведу обратно. А мы с Трифоном будем жить там же. Только на первом этаже, – соврал он.

Жить в «Доме приезжих», или как стали с недавних пор называть, в «Доме крестьянина», Конюхов не собирался. Ретьякова, конечно же, там же, где и Лизку определит, а вот сам с запиской от зазнобы с Нижней Тойги к ее дядьке хотел на постой податься.

Он повертел головой и, увидев, то, что искал, указал рукой на стоящее вдалеке и заметно выделяющее на фоне береговых складов и пакгаузов красивое кирпичное здание.

– Вон там учиться будешь. «Домом труда», кабыть, нынче обзывается. Или даже дворцом величают. У попов эти хоромы экспо… эспорпи…

– Экспроприировали, – помогла Лизка.

– Ага. Сведу туда тебя. Но чуть позже, – Григорий поправил фуражку и, подхватив у Лизки знакомый ему чемодан, шагнул вперед.

Гавзова двинулась следом. Трифон же немного приотстал, пытаясь справиться с неудобным свертком.

Из-за ближнего склада, постоянно оглядываясь, появился небольшого роста старик. Поравнявшись с Трифоном, он едва с ним не столкнулся. Стянув с головы тюбетейку, тот представился, заметно выделяя букву о:

– Кривошеин. Демьян Пантелеевич.

– Трифон, – ответил Ретьяков.