Черепа

Асперу начинала надоедать вся эта паранойя. С одной стороны, он понимал опасения Лысого. С другой, чего такого важного можно выведать у военнопленного со статусом раба?

– Для чего, по-твоему, она мне нужна?

– Я не знаю. Не знаю, что там у тебя на уме. Может, ты из конкурирующего синдиката…

– Так и есть! – сорвался Аспер. – Черт дери, Нидо! Так и есть! И я хочу свалить отсюда! Неужели это непонятно?

– Ты сдохнешь там. Можешь это осознать? – выдохнул Лысый, собираясь выбираться из-под кузова наружу, так как сигнал тревоги уже умолк.

– И с каких пор тебя это волнует, – не удержался Аспер, выползая следом.

– Меня это не волнует. Абсолютно.

029

Ветер гнал по воздуху листья, сучья, еще какие-то биологические фрагменты. Это было ненормально, но объяснение все же имелось – смерч гулял где-то по полосе джунглей.

Арбор смещался, каждый год на несколько километров. Смещались джунгли, смещалась среда обитания людей и добычи алмазов. Вместе с этим смещались погодные фронты и условия, обозначенные на синоптических картах белыми, желтыми и красными черепами.

Пройдет еще лет пятьдесят, и на руднике работать станет невозможно. Тогда Кольмене придется отстраивать новый комплекс (если подобные работы уже не велись), дальше от Арбора и ближе к свету.

– Где-то внутри Пояса Черепов есть брошенный рудник, – сказал Аспер.

– С чего ты взял? – удивился Нидо, пытаясь усесться поудобнее.

На этот раз стихия застала их при восстановлении вентиляционной системы.

Все, кто был задействован на этих работах, попросту попрятались внутри воздуховодов. Это было опасно, но бежать к спасательным бункерам сквозь вставшую на дыбы и никак не собирающуюся успокаиваться погоду, никто не собирался.

Воздух периодически закручивался, поднимая камни на опасную высоту, но тут же успокаивался, позволяя этим камням благополучно обрушаться на головы работников. Все говорило о том, что погода постепенно входит в «спокойную стадию», но находиться под открытым небом все еще было слишком опасно.

Работы по добыче уже можно было вести, если бы не разрушенные коммуникации и перевернутая техника.

– Догадался, – ответил Аспер, инстинктивно втягивая голову в плечи во время очередной бомбардировки, сопровождающейся звонкой дробью камней по металлическому кожуху воздуховода. – Там можно будет укрыться на какое-то время.

– Все равно это самоубийство.

– Тебе ведь плевать.

– Да, плевать, но я не могу понять твоего рвения.