Черепа

Можешь мне поверить…

– Черта с два…

– Посмотрим, когда останешься пару раз без жратвы или сломаешь себе что-нибудь.

«Было уже, проходили», – подумал про себя Аспер, но вслух ничего не сказал.

025

Аспер лежал на койке и не мог уснуть. Разговор с Нидо не выходил у него из головы. Отчасти Лысый был прав, бежать через Арбор было настоящим самоубийством, но шанс, пусть и минимальный, все же был. Надежда на спасение помогала жить и выносить все местные условия, вот только с каждым днем эта надежда и вправду теряла свой вес.

Казалось, что собственный рассудок вмешивается в размышления о побеге и призывает воздержаться от безумной идеи, но это был не рассудок вовсе. Это была, ее величество, лень. Лень моральная и духовная, когда стабильность, пусть и тяжелая, все же создает какие-то условия, свободные от принятия нелегких решений. Аспер пока еще осознавал это, но также понимал и боялся, что однажды смирится со всем этим.

Синоптическая карта, висевшая на одной из стен казармы, слабо светилась в темноте.

Белые, желтые и красные черепа лениво ползали по ней, выписывая замысловатые узоры и вселяя в Аспера надежду, уже очень слабую, но все же…

Крохотный белый череп, гулявший по кромке рудника и остановивший сегодняшнюю работу почти на час, внезапно сменил свой цвет на желтый.

Завтра случится очередной погодный кошмар.

025(а)

Асперу приснился сон. В первый раз за почти полугодовое пребывание на руднике Кольмены.

Тяжелая работа выбивала из сил и буквально валила с ног. Пусть в конце рабочего дня и оставалось время на прием пищи и общение с товарищами по несчастью, но, несмотря на бодрый дух, Аспер засыпал, едва коснувшись головой чахлой подушки. Просыпался он с чувством, как будто и не спал вовсе, а ночь, казалось, пролетала буквально в одно мгновение.

Ему приснился Бенк. Его боевой товарищ, погибший несколько месяцев назад от руки Аджено Сцелио.

Бенк убеждал Аспера в бессмысленности и чрезвычайной опасности побега через Арбор – Пояс Черепов. Причем, говорил об этом шепотом, едва различимым, балансирующим где-то на пороге слышимости шепотом.

Уже проснувшись, Аспер долго размышлял над своим положением, над ситуацией, над тем, что приснилось, и хотя он понимал, что его сон – это лишь отражение действительности, все же придавал этому не последнее значение.