Сон-Богатырь

И стоит тут отметить, что Боголеп был известен на целый Златоглавец не только своими проповедями и примерной жизнью, но и суровым норовом. Чуть не по нему, даст кадилом увесистым золотым, не пожалеет… кадила. Одному бедолаге так вмазал, что того из лаптей выкинуло, а всё потому, что сказал что-то нелицеприятное. Только поп всё по чести объяснил: увидал он у мужика на плечах чёрта, который всякие безобразия на уши нашёптывал, вот и решил доброе дело сделать, исцелить от напасти. И помогло ведь! Тот мужик после удара все зубы растерял, а заместо их деревянные вставил.

И чтобы над ним по этому поводу не потешались, рот на замке держит и непотребств не говорит более. Таких историй много по базарам и питейным заведениям гуляло, иные и выдумывали, кто для смеху, кто для того, чтоб народ больше духовных лиц уважал.

Надвинулся Боголеп на братьев, как туча, только что молний из глаз не мечет, те в коробы с тюками вжались, за громоздким кадилом на цепи (ни дать, ни взять – кистень!) следят, моргнуть боятся.

Поп посмотрел, посмотрел, да и признал парней.

– Эй, а вы не купца Жиробуда сыновья будете?! – радостно воскликнув, он положил тяжёлые ручищи им на плечи.

– Ага, – дружно кивнули братья.

– И где же родитель ваш, давно я его не видел? Даст Бог памяти, – поп показательно перекрестился, – с конца осени…

– Дык вон он сидит, – кивнул Вячемир. – Делами увлёкся, ничего не видит окромя золота. Вы, батюшка, его по лбу щелкните, он враз опомнится.

– Ты про отца так не говори, – Боголеп погрозил парню пальцем.

 – За такое тебя черти в яму уволокут. А, кстати, коли я чертей вспомнил. Вы не видели, что за шлында тут косточками кидается? Уж я его окрещу так, что на Небеса без досмотра пропустят.

Переглянулись братья, думая, чего бы соврать. Хотебуд только репу почесал, но Вячемир, будучи всё же посмекалистее (хоть тут сказки не соврали) нашёлся:

– А это, батюшка, – говорит, – один тфундус своего мартыша выпустил погулять.

Вот он тут и наводит беспорядок да лихо всякое.

– Ах, ведь вельзевел чумазый! – разозлился поп. – Понатащили всякой нечисти с елефантами этими, как будто у нас своего такого добра мало, только в кучи смердючи вляпаешься, тьфу! Ну, ничего, Бог ему судья, – сделав блаженное лицо, Поп-Боголеп взглянул на небо. – Пойду я с Жиробудом потолкую.

Распрощались они с попом, вздохнули облегченно и наблюдают. Боголеп сначала звал купца, звал, никак не дозовётся.