Шато де Ригоберт

Ульв, разгоняя марево руками, направился к стойлам, проверить, сойдут ли они для животных, или уже утратили уют, прогнили и развалились.

Отодвинув калитку, липкую от тумана, воин севера заглянул в хлев. Изнутри он выглядел как длинный коридор с несколькими входами, разделенный дощатыми стенками на ячейки. Ячейки устилали копны сена, синего и черного местами. Как ни странно, сено сохранилось, пусть и не в лучшем виде. Ульв прокрался, точно расхититель, в темнеющий коридор. На миг ему послышалось приглушенное временем блеянье овец, а может, то блеяли овцы, охраняемые продрогшим Бергфинном.

На следующем шаге под ногой раздался хруст как бы нехотя сломавшейся кости. Присев на корточки, Ульв поводил ладонью по соломе и неприкрытым ею холодным камням. Под руку попалось ребро овцы, а рядом валялись и другие. Осмотревшись, он обнаружил, что все ячейки завалены костями домашних животных, погибших от голода. Именно эта мысль пришла в голову старшему сыну Олава Острозубого. Что-то случилось с последними владельцами замка, и скот некому было кормить.

«А сена почему так много осталось?!» – ударило ему в голову. – «А если болезнь!» – последовала еще более ошеломляющая идея. Невольным жестом отряхнув руки, Ульв попятился спиной к выходу, но уперся в деревянный заборчик. Сердце подпрыгнуло в груди, а Ульв – на месте. Резко развернувшись, он увидел, что шел назад чуть правее, чем входил. Выскочив на двор, он принялся кликать брата.

– Чего шумишь? – шикнул Бергфинн, появившись из дымки, словно корабль.

– Похоже, замок вымер от болезни! – затряс Бергфинна за плечи Ульв.

 – Не соврал старик, говоря, что не мечи губили всех его владельцев! И сам бледный был, что мертвец! Надо убираться отсюда!

– Да не может быть, – криво улыбнулся Бергфинн, сдерживая накатившее волнение.

Подняв глаза к башне, он приметил Дуву, тот тоже заметил братьев и помахал им рукою. А потом туман сокрыл его.

– Пойдем, посмотрим, вдруг что-то другое скотину сгубило, – предложил Бергфинн, не желая мириться с версией о болезни.

Страх требовал опровержения.

С этими словами он заглянул в хлев, а Ульв боязливо ступал за ним. Бергфинн слыл умелым охотником и следопытом, по наученному он приник к земле, клинком подтянул череп коня и принялся изучать. Вертел и так и эдак, наконец взял в пальцы и ощупал. В темноте надеяться приходилось на осязание.

– Нет, не болезнь, – облегченно выдохнул он. – Этого коня убили, – показав череп брату, Бергфинн ткнул кончиком меча на рассечение на затылке.