Ожерелье княжны Гальшки

Дочь и мать были единомышленниками и легко находили общий язык, обе любили красиво жить, а для этого нужны деньги. Много денег.

Костелецкой часто помогал король. Когда Беата была юной, Сигизмунд не забывал и о ней, но теперь она должна рассчитывать на мужа. Зная ее запросы, супруг должен быть очень богатым. Поэтому Илья подходил Беате как нельзя лучше. Однако это не значит, что она князя не любила. Впрочем, мать и дочь сходились и в этом.

Катажина, не задумываясь, бросилась в объятия короля.

На парадной лестнице, ведущей в апартаменты замка, наконец показалась княжна. Она немного задержалась, и Илья, утомленный ожиданием, бросился ей навстречу так стремительно, как уставший в пустыне путник, изнуренный от жары, припадает к роднику, которого дождался на своем пути.

– Беата, родная…

Он обнял ее, прижался губами к ее устам, а потом начал страстно целовать в шею.

Беате, конечно же, было приятно, но, оглядевшись по сторонам, попросила:

– Милый, не здесь.

Острожский и сам понимал, что нужно вести себя более сдержанно, ибо любознательные слуги видят все, но ему трудно было контролировать себя. И только когда Беата, спросила: «А тебе нравится мой наряд?» – оторвался от ее шеи, и глаза наполнились изумлением.

Такой Беату он еще никогда не видел. Готовясь к встрече, она специально подобрала лучший наряд и выглядела превосходно, будто принцесса из сказки.

Платье из китайского шелка украшало ее фигуру. Оно было пошито мастерски, подчеркивало стройность стана, но одновременно девушка носила его непринужденно, создавая тем самым некую загадочность. Руки украшали дорогие браслеты, а на пальцах виднелось несколько изящных перстней, в ценности которых сомневаться не приходилось. Во всяком случае, отдельные из них были из золота.

– Как я тебе? – повторила свой вопрос.

Илья, забыв о предупреждении, что не следует здесь давать волю чувствам, прижал любимую к себе еще сильнее.

– Ты просто чудо!

Беате эти слова понравились, но их было недостаточно.

Она приподняла правую ногу, немного вытянув ее.

В глаза Острожскому бросилась модная туфелька, по краям украшенная золотыми нитями. Мгновение – и он вспомнил, что, наведываясь на королевские балы в Вавеле, поговаривали, именно туфелькой и привлекла некогда будущая жена Сигизмунда.