Сезам

Это та самая еда, которую любят пацаны, но воротят нос девочки.

Мы берем по куску хлеба, поджариваем на огне сало и откусываем, подставляя под капающий тук хлеб. Вкуснота!

Одна капля попала мне на запястье. Я взвыл и стал торопливо зализывать обожженное место языком.

– Кожа сошла? – спросил Шиман.

– Сошла.

Все по очереди осмотрели ожог.

– Будет долго болеть, – сказал Черный. – Отметина на всю жизнь останется.

– До женитьбы заживет, – похлопал меня по плечу Шиман.

Девочки захихикали.

И здесь я отличился.

Отчего-то подобные истории со мной часто случаются. Когда мы жили в Ганцевичах, я провалился одной ногой в горящий под землей на приречном лугу торф. Вылечила старая Шабаниха, торгующая на вокзале семечками. Отварила картошку, истолкла в чугуне, облепила этим месивом ногу, и через неделю я уже скакал на двух ногах. Ребята об этом не знают, иначе засмеяли бы.

А уже в Речице я чуть не утонул в Полученке. Озеро мелкое, но и в нем есть места с головой. Я еще плавал не очень хорошо, побрел через озеро за ребятами, и вдруг почувствовал, что не достаю дна.

Здорово нахлебался, пока не выбрался на мель.

– Ты чего? – спросил Гирла, увидев, как я отплевываюсь.

– В нос попало, – пробормотал я.

– А ты бы крикнул.

Как раз крикнуть я не мог. У тонущего человека меркнет в глазах свет и пропадает голос.

Девочки надрали большие букеты сон-травы.

– Что вы с ними будете делать? – спросил я Любу.

– Засушим, – пожала та плечами.

– У меня в гербарии сон-травы не хватает, – поддакнула Танька.

Я с сомнением посмотрел на мясистые ножки цветов. Это сейчас они красивые, бархатистые на ощупь, а в засушенном виде? Кроме того, перезревшие цветки сон-травы, как и медуница, блекнут, будто выгорают на солнце.

– У тебя есть гербарий? – спросила Люба.

– У меня бабочки, – сказал я.

Все прошлое лето я ловил сачком на лугу бабочек. В засушенном виде они, кстати, тоже поблекли и обтрепались.

– Покажешь?

– Приходи.

Я посмотрел на Гирлу.

Тот расшвыривал в костре чадящие головешки, чтобы не устроить в лесу пожар. Бабочки, как и сон-трава, его не интересовали.

– Цветов нарвем? – спросил я Шимана.

– Зачем? – удивился тот. – Мы же не девки.

Это правда. У каждого из нас своя забота. У Гирлы с Любой все взаправду или понарошку?

Любка показала мне язык. Я засмеялся и подпрыгнул козлом. Шиман, Черный и Гирла в изумлении уставились на меня.

– Скоро лето, – объяснил я им. – На речку хочется.