Сезам

Я понял, что сам он своего цветника побаивается.

– Значит, так, – сказал Петр Васильевич, – я квартиру получил.

Я с некоторым удивлением посмотрел на него. О том, что Ващило получил квартиру в элитном доме, который в Минске называли «долларом», знали не только сотрудники Академии, но и вся интеллигенция города. Новость живо обсуждали в редакциях, издательствах, институтах и прочих богоугодных заведениях.

– Нужно библиотеку перевезти, – продолжил свою мысль Петр Васильевич.

Вот здесь я вздохнул с облегчением.

– Кого взять с собой? – спросил я.

– Валеру и еще кого-нибудь, на твое усмотрение.

Его взгляд из-за очков с толстыми линзами показался мне не только растерянным, но и испуганным.

«Тяжело быть академиком, – посочувствовал я ему, – то ли дело – младшим научным сотрудником».

После работы я предполагал прильнуть губами к чарующим извивам лепестков одной из роз, аромат которой просачивался из-под двери в коридор.

– В два часа подъедет академический «РАФ», – сказал он. – Втроем, думаю, справитесь.

«А вдруг до ночи застрянем?» – с тревогой подумал я.

Мне не хотелось отменять свидание. Тем более аромат, проникающий из-под двери, стал намного сильнее.

С собой я взял Валеру и Павла. Валера, как уже говорилось, мой однокурсник, а Павел симпатизировал Татьяне, одной из сотрудниц нашего сектора. Она была рослая, статная, с пышным бюстом.

Итак, ровно в два часа мы сели в «РАФ» и поехали на старую квартиру Петра Васильевича.

Хозяин уже был там.

– Я буду работать в кабинете, а вы здесь, в библиотеке, – распорядился он. – Доставайте книги из шкафов и связывайте в стопки. Я и халаты для вас приготовил.

Мы облачились в темно-синие халаты и стали похожи на приказчиков из старых фильмов. Особенно шли к халату усы Павла.

– Интересно, в каком магазине он их взял? – спросил Валера.

– Наверное, в гастрономе на проспекте, – сказал я.

Я не стал говорить, что именно в этом гастрономе мы с Петром Васильевичем затаривались вином. Академик выносил ящики из подсобки, я грузил их в «Волгу». Петр Васильевич ездил на двадцать первой, с оленем на капоте. А пил, кстати, портвейн «Три семерки».

– А здесь работы до ночи, – оглядел шкафы с книгами Павел.

Усы его уныло обвисли.

– Шпагат есть? – спросил Валера.