Похоже, игра подходит к концу. Том 4

Кто за ним будет следить по такой мелочи?

– Генрих, я тебя обожаю, – я выдохнул и улыбнулся, – Подготовь счёт. Приду часов через пять, и сразу с аппаратом.

– Как пожелаете, сэр, – кивнул вахтёр.

Я кивнул в ответ и пошёл на выход.

«Удар-шорох, удар-шорох, удар-шорох» – стуча костылём и подволакивая за собой ногу, дохожу до двери и всё же оборачиваюсь на старика.

– Генрих, а ты вообще отдыхаешь? Я тебя постоянно здесь вижу. Ты знаешь, что иногда спать надо?

– За те деньги, что здесь платят – нет.

– С любовью, дружище, с любовью, – прощаюсь с вахтёром и выхожу на улочку.

«Клац-шарх, клац-шарх, клац-шарх» – песня беспомощного Авенира всё продолжалась.

Чтобы нормально идти, мне вновь пришлось связаться с камерами по всей улице и сквозь головную боль наблюдать за каждым прохожим, аккуратно шагая через переплетающийся змеиный поток.

Но аккуратно не получалось.

Засмотревшийся в интерфейс мужик подбивает костыль ногой и заставляет шагнуть чуть дальше положенного.

– Ой, п-простите, – тут же извинился он.

– Да…, – с тяжёлой одышкой отвечаю я, – Ничего.

Голова раскалывалась, а все кости ломало. Прошло несколько минут, прежде чем появились силы идти дальше.

Но стоило преодолеть ещё пару метров, как шедшая в толпе женщина врезается плечом и выбивает костыль из руки. Даже не успев крикнуть, я падаю на колени и от агонии ору сквозь зубы в попытке заглушить резкую боль. Удар пришёлся на колени и на руку, отчего казалось, что кости раскололись на части и теперь норовят разорвать плоть изнутри.

В глазах потемнело, а в уши сразу же ударил звон. Если я раньше мало что видел и слышал, то теперь и вовсе весь мир превратился в сплошную чёрную пелену. Лишь благодаря камерам я всё ещё осознавал обстановку вокруг, но из-за боли и вмиг онемевшего тела всё равно не мог ничего сделать. Единственное, что оставалось – мычать сквозь стиснутые зубы и ждать, пока мне помогут подняться.

Помогут инвалиду. Я настолько жалок, что самостоятельно не могу даже подняться.

Позор.

Насколько же отвратная ситуация. Раньше – одно из основных тактических оружий, опасных для всего мира. Сейчас – слабый инвалид, ждущий поддержки проходящей толпы.

Насколько мне обидно за собственную ущербность, настолько же я хочу это исправить.

– Ой, простите меня…, – женщина тут же бросилась помогать, – Я в Энде сидела и не…

– Трость.

– Д-да, да, сейчас.