Яичко Гитлера

Не скрою, был впечатлен! Лучше было бы Андрею не встречаться тогда с вами – вы ему челюсть сломали…

Чтобы скрыть свою неловкость, Николай поспешно спросил:

– Чай, кофе, или газировочки холодненькой? А, может, вы что покрепче предпочитаете? Есть «Столичная» и «Джамайка рум» – не забывает нас, грешных, Куба за русское сало.

Николай открыл холодильник, в дверце которого можно было увидеть различные напитки.

– Хорошо живете, – оглядывая кухню, отделанную югославским кафелем и уставленную импортной бытовой техникой «Beko», ответил Мальцев.

 – Чего вам не хватает?

– В смысле? – не понял Николай.

Вместо ответа следователь попросил простой холодной воды из-под крана. Отпив пару глотков, он сказал:

– Предъявите, пожалуйста, мне ваш хваленый золотой «Вальтер».

– А что, собственно, случилось?

– Можно, если вопросы здесь пока буду задавать я? – вежливо произнес капитан.

Николай несколько раздраженно поднял брови:

– Это допрос?

Следователь сделал лицо, целиком источающее доброту:

– Ну что вы, зачем же так прямо в штыки! Допрашиваем мы у себя в кабинетах, а в гостях – только беседуем, вопросики задаем нас интересующие, так сказать, для обретения истины.

Николай пожал плечами и вышел коридор, прихватив табурет. Взобравшись на него, он открыл антресоль и, разобрав коробки с обувью и узлы с разным вещами, которые в данный момент не нужны, а, случается, остаются вообще никогда не востребованными, но которые жалко выбросить, докопался до цинка под патроны для немецкого автомата «Schmeisser».

Его с войны привез с собой из Германии дядя Сережа. Потом открыл цинк и застыл в полном недоумении – он был пуст. С этой открытой цинковой коробкой он и вернулся на кухню и поставил ее перед следователем.

– Ничего не понимаю, пистолет был тут, – сказал он растерянно.

Сыщик погладил красный бархат, которым была выложена изнутри коробка и на котором отпечатался контур пистолета, и спросил:

– Давно вы видели «Вальтер» в последний раз?

– Трудно сказать… Сейчас соображу… – Николай взял себя за подбородок и невидяще уставился перед собой.

 – Скорее всего, месяца три назад, в мае или июне… Да, точно в мае, мы тогда выбросили старый свой шифоньер – родительский еще, камин, вместо него купили – а вещи из шифоньера рассовали по разным углам. Пистолет я запрятал на антресоль.

– Как вы думаете, куда он мог исчезнуть?

– Сам теряюсь в догадках…

– Кто еще знал о нем?

– Знала сестра, у которой вы были, жена знала.

– И всё?

– Всё.