Восставшие из пепла

–Знаете, капитан, ведь я до последнего момента не знал, что кто-то здесь будет кроме нас. Как только вы объявились, появилась возможность провести интереснейшие опыты по действию магнитного поля на человеческий организм и мозг, в частности, которые я всё никак не мог провести.

Мысленно Шальников при этом воткнул шпильку в одно место Абрикосову за все рогатки и клинья, которые академик-моралист постоянно ставил на его пути к такому эксперименту.

В эту секунду на командный пункт зашёл адъютант профессора и доложил о готовности к отправке.

– Ну, пойдёмте, капитан гостеприимно предложил Шальников, за шашлычком, да за пивком мы мило побеседуем.

– Да, пожалуй. И ещё, внутри адская температура, почему нас до сих пор не снесло ураганом? – только дошло до Москвина.

– Положительно о военных врут, что они тупы, или вы – редкое исключение, – благосклонно ухмыльнулся Шальников.

– Видите ли, – он пропустил капитана вперёд. – Здесь речь идёт о довольно условном понятии температуры, то есть о тех условиях, когда начинаются некоторые превращения материи и пространства, как если бы здесь действительно полыхали миллиарды градусов.

Между тем Москвин вынул рацию, чтобы оповестить своих людей об эвакуации. При виде этого Шальников закрыл лицо ладонью.

– Господи, только подумаешь, что человек умный, как он оказывается идиотом.

– Я никуда не пойду без своих подчинённых.

– Ну и чёрт с вами! Последний раз спрашиваю, залезаете? – крикнул Шальников уже из вертолёта.

Вместо ответа Москвин вскинул автомат и, громко матерясь, обстрелял машину. Пули слабо царапнули по броне, не причинив никому вреда. Крепчал ветер. С Москвина сорвало каску и понесло по обгоревшим кочкам. Приближалась буря, от которой убегал Шальников.

В этот день, 1 мая 1966 года, профессор не мог успокоиться. В один день удача и неудача преследовали его, попеременно настигая. И в эту секунду он снова чуял что-то неладное.

Возбуждённый разговором Абрикосов полушёл, полубежал по внешней эстакаде в энергетический блок, в котором, очевидно, произошёл сбой. Стёкла противогаза запотели, было тяжело дышать, хотелось сорвать с себя маску и глотнуть свежего воздуха.

Когда Абрикосов подходил к энергетическому блоку, дверь резко распахнулась, едва не сбив академика с ног.