Эх, жизнь моя моряцкая

Всё про тебя расспрашивала, просила передать тебе большой привет…»

= ДОРОГИЕ МАМА ПАПА МЕНЯ ВСЕ ХОРОШО ИДЕМ БЕЙРУТА ЛАТАКИЮ ДАЛЬШЕ НЕИЗВЕСТНО ОЧЕНЬ СКУЧАЮ КРЕПКО ОБНИМАЮ ЦЕЛУЮ ПАШКА =

– Алло, Витька, лети ко мне в каюту быстрее, дело есть.. Садись, давай выпьем.

– Что за повод? Я в завязке до Владивостока, сам себе слово дал.

– Ну тогда посиди со мной просто. Я радиограмму получил, разглашать не имею права. Если проболтаешься, у меня неприятности будут.

– Могила! Я когда-нибудь тебя подводил? Чего там? Не томи.

– После Сирии в Одессу идём. Там нас с тобой замена будет ждать.

– Братан, вот уж спасибо тебе за такую добрую весть. А я уж с ума сходить начал, впору хоть пешком через Дарданеллы с Босфором домой шлёпать. Ну тогда наливай, за такую радостную весть грех не выпить…

=ДОРОГИЕ МОИ КОНЦЕ ОКТЯБРЯ ПРИХОДИМ ОДЕССУ ДАЮТ ЗАМЕНУ ЕДУ ДОМОЙ ОТПУСК СРОКОМ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА ЖДИТЕ БУДУ ВЫЕЗЖАТЬ СООБЩУ ЦЕЛУЮ ПАШКА=

Эти четыре месяца пролетят у Пашки, как четыре дня. Снова позовет его море, и снова будет болеть у него душа по родному дому.

Но пройдёт время, и захочет он уже любоваться не красивыми экзотическими берегами с моря, а наоборот, любоваться на море с берега. Но это будет уже другая ностальгия…

3. Рубить концы

Закончился очередной рейс. Поздно вечером судно, гружённое зерном под завязку, стало на якорь на внешнем рейде порта Владивосток. Уже через час с катеров поднялись на борт погранцы и санитарно-карантинная служба. Таможенники прибыли только ближе к полуночи и шерстили до самого утра, да так тщательно, будто доподлинно знали, что на борту имелась контрабанда.

Давно это было. Прошло уже несколько лет, как Джимми Картер сменил Джеральда Форда на посту президента США. Один бакс стоил тогда всего семьдесят шесть копеек, а за рубль давали три сингапурских доллара. В Союзе пузырь водки «Экстра» стоил всего четыре шестьдесят две, а докторская колбаса по два двадцать даже пахла так, что у обожравшегося кота Васьки слюнки текли.

И без того до подхода больше суток не спал, да ещё эта таможня всю ночь покоя не давала.

Только отошёл от борта последний рейдовый катер, не раздеваясь брыкнулся на диван и сразу отрубился. Даже не слышал, как судно пришвартовалось к зерновому терминалу.

– Вовка, хорэ харьку щемить, всё счастье проспишь. Половина толпы уже в город слиняла, только вахта осталась. На вот, держи, новая спецификация по экипажу, – зашёл в каюту Витёк, третий помощник капитана, мой ровесник.