Люпофь. Email-роман

Aline, 8 февраля, 20:40 (Всё будет хорошо!)

Алина, Бога ради, не раскисай, не поддавайся, не отчаивайся, не хлюзди, не хандри, не плачь, не грусти, не тоскуй, не депрессируй и вообще – не, не, не и не…

Всё у нас с тобой будет хорошо! Я тебя люблю (поверь!), ты меня любишь (верю!) – что ещё нам надо? Остальное – преходящее и мелкое. Переживём!

Признаюсь, мне довольно погано от всех этих обстоятельств и досадных помех, но я знаю одно: твоя любовь ко мне – это такой внезапный, незаслуженный мной, ошеломительный дар Судьбы, что остальное всё не суть важно…

Мы обязательно, дай Бог, будем вместе! Я обязательно «когда-нибудь стану по-настоящему твоим»! (Только не понимаю: а сейчас-то я – ЧЕЙ?)

Я тебе советую самой поговорить хотя бы по телефону с Тимой и ещё раз, но очень внятно объяснить-втолковать ему, что ТЫ ЕГО НЕ ЛЮБИШЬ, что НЕ СТОИТ ЕМУ УНИЖАТЬСЯ И КАНЮЧИТЬ ТВОЮ ЛЮБОВЬ, что это НЕ ПО-МУЖСКИ.

Ты должна так убедительно сказать, чтобы он не столько мозгами, сколько СЕРДЦЕМ поверил этому и осознал, что он тебе ЧУЖОЙ человек.

Я тоже, когда придёт время, постараюсь так же точно объяснить своей Д. Н., что у нас с ней ВСЁ кончено, что её НЕТ в моей жизни, что я НЕ ЛЮБЛЮ её… Пусть это будет жестоко, но иного выхода нет…

Целую! Обнимаю! Крепко-крепко прижимаю к себе!

С одной стороны, зря мы сегодня затеяли этот поход на литвечер (как мне не хотелось – словно предчувствовал этого Чашкина!), с другой – всё, что ни делается, всё, может быть, к лучшему…

Вот на этой философемической ноте (позаимствованной у вольтеровского героя) пока и прощаюсь с тобой, родная моя и разъединственная Дымка-Дымочка.

Буду в сети ещё примерно до 21:30, а потом – потеряю сознание. Если ещё виртуально чмокнешь меня мэйликом – буду счастлив.

Алекс.

Моему Лёшеньке, 8 февраля, 21:21 (Счастлива!)

Вздохнула свободно! Спасибо, мой котёнок! Целую-расцелую тебя. Обожаю! Не знаю, какие ещё глаголы подобрать. И надо ли? Я безумно рада, что у нас всё замечательно! Правда, безумно рада! Настроение начало подниматься на градуснике сегодняшнего дня.

С Тимой уже говорила. Всё, что ты писал – говорила уже, наверное, тысячи раз. И сегодня сказала, не знаю, дошло ли до него хоть чуть-чуть. Из всего внятного он сказал только одно – что безумно завидует тебе и вообще он обезумел от того, каким я взглядом смотрела на тебя. «Почему, – говорит, – ты на меня так не смотришь?» Ну да ладно, я постаралась с ним спокойно поговорить.