Карта царя Алексея

Признаться, он не ожидал, что нанятая им по случаю артель корабелов так споро управится с корпусом коча. Фрол хотел было сказать об этом вслух, но, заметив выжидательную позу поднявшегося следом артельщика, сказал:

– Ну, давай показывай, что где…

На свежевыскобленной палубе чётко выделялись три люка, и артельщик уверенно показал на кормовой:

– Тогда прошу сюда…

По почти вертикальному трапу они оба спустились в крошечную каюту, где артельщик, показывая устроенные у обоих бортов спальные места, счёл нужным заметить:

– Рундуки кормщика и подкормщика мы малость пошире сделали, так что, ежели сами пойдёте, то…

– Да нет, – отмахнулся Фрол, – в этот раз не пойду, – и, убедившись, что в кормовой каюте всё сделано как надо, полез наверх.

Осмотром грузового трюма, расположенного по центру судёнышка, Фрол тоже остался доволен и напоследок спустился в носовой люк, который вёл в поварню, одновременно служившую кубриком для команды. Здесь, как и в кормовой каюте, вдоль борта вытянулись объёмистые рундуки, посередине уже был стол и даже печь, предназначенная для тепла и готовки, стояла на месте.

Внутри работы были закончены, и Фрол, похвалив артельщика, вылез наружу. Там он ещё раз осмотрел палубу, отметил про себя, что времени для установки рангоута хватит и пора подумать о снаряжении коча, отправлявшегося в первое плавание.

На обратном пути Фрол прикидывал, как ему лучше распорядиться новым кочем. Два его корабля зимовали на Груманте[5 - Шпицберген.], и по всему выходило, что новый коч вполне можно снарядить «встречь солнца»[6 - На восток.

Придя на съезжую, чтобы узнать, где хозяин, Фрол неожиданно увидал там воеводу. Он был один, и купчина, сразу же сдёрнув шапку, поклонился.

– Почто кликал?

Стоявший у окна воевода обернулся и, хотя никого из приказных рядом не было, зачем-то снизив голос, сказал:

– Дело неотложное есть, Фрол Матвеич.

Услыхав такое, купчина вздрогнул. Его, нечиновного и худородного, царский воевода назвал по отчеству, а это многого стоило. От неожиданности Фрол даже вспотел и расстегнул шубу. Заметив его растерянность и особо отметив купеческие пальцы, нервно теребившие застёжки, воевода усмехнулся:

– Да ты садись, Фрол Матвеич, в ногах правды нет, – и воевода широким жестом показал купцу на обитую аксамитом[7 - Бархатом.] лавку.