Жёлтый саквояж

Из полите… политехники?.. До войска?.. То что, сам на войну? – И без того большие глаза Ривы стали ещё больше. – А тебе, что, не страшно?

– Страшно, или нет – это дело десятое, а если надо, то надо, – строго поджал губы Остап.

Тем временем колёса бестарки затарахтели по городской мостовой и, углядев небольшую кнайпу[17 - Забегаловка.] под достаточно красноречивой вывеской «Зайди», Дмитро придержал коней.

– Тут, кажется?

– Тут, тут, – благодарно улыбнулась ему Рива и, вылезая из бестарки, долгим взглядом посмотрела на Остапа.

– Я всё вспоминать буду, – как-то двусмысленно отозвался Остап и подтолкнул Дмитра: – Погоняй, брате, спешить надо…

* * *

Бестарка уже давно скрылась за углом, а Рива так и стояла на месте, упершись взглядом в край сумки, поставленной на тротуар. Наверное, это продолжалось бы ещё долго, но тут дверь кнайпы хлопнула, из неё стремглав выскочил молодой пейсатый еврей и строго напустился на Риву:

– И долго ты тут будешь торчать? Я видел, тот гой, что жил напротив, снова заявился.

– Ничего ты не понимаешь, Зяма, – грустно сказала Рива. – Раньше он просто жил рядом, а теперь до войска едет…

Она подхватила стоявшую у ног сумку и вошла в кнайпу, а Зяма, который уже давно работал здесь и всё время пытался ухаживать за Ривой, услыхав о войске, сразу обрадовался и побежал следом. Догнав девушку в тёмном углу под лестницей, он принялся тискать её за бока и сбивчиво лопотать:

– Ну чего ты?.

– Вот когда будут, тогда и поговорим.

Вроде как в шутку Рива оттолкнула ухажёра и оценивающе глянула на него. Конечно, со своим типично еврейским носом, пейсами и розовой гузкой рта, Зяма не шёл ни в какое сравнение с Остапом, однако с чисто женской предусмотрительностью Рива терпела его приставания и потому сказала:

– Отпусти… Меня дядя ждёт.

И словно в ответ на эти слова из глубины помещения донёсся раздражённый оклик хозяина:

– Рива!.. Ты где там застряла?

– Я тут! – немедленно отозвалась девушка и ящеркой выскользнула из-под лестницы.

Владелец кнайпы Моисей Шамес, пожилой седеющий здоровяк, приходившийся девушке родным дядей, стоя за шинквасом[19 - Оцинкованный прилавок.], перетирал стаканы и встретил племянницу ласковым укором:

– Что, снова тот шлимазл[20 - Неудачник.