Жёлтый саквояж

Есть тут кто-нибудь?

Боковое окно дома тут же раскрылось, и наружу высунулась взлохмаченная голова.

– Я есть…

– Мне нужен Герасим Брыль, – заявил командир.

– Это я… Я Брыль…

Гераська, выглядывавший из окна, засуетился, прикрыл створку и, уже через минуту выскочив во двор, встал перед командиром, переминаясь с ноги на ногу.

– Я чекав на вас… Мени повидомлено…[66 - Я ждал вас, мне сообщили.]

– Очень хорошо, – командир оценивающе глянул на Гераську. – Показывайте, куда ехать…

Командир сел назад в кабину, а Гераська встал на подножку грузовика и, лихо держась одной рукой за стойку, другой стал показывать направление.

– Сюда треба ехать…

Машина выпустила целую струю дыма, тронулась с места и, покачиваясь из стороны в сторону, покатила туда, куда указывал Брыль. Возле Остаповой хаты полуторка остановилась. Брыль поспешно соскочил с подножки и, не обращая внимания на соседей, которые любопытствующе выглядывали из-за оград, закричал:

– Гей-но, Остапе!.

Оказавшийся дома Остап вышел во двор, удивлённо посмотрел на солдат, горохом сыпавшихся из кузова, и весьма неприязненно спросил насупленного Брыля:

– Ну, чего звал?

Лицо Брыля как-то странно исказилось, и он молча смотрел на односельчанина, до тех пор пока командир, выйдя из машины, не тряхнул его за плечо.

– Этот?

– Так, – судорожно сглотнул слюну Брыль и поспешно закивал головой. – Так, це вин.

Командир сделал шаг вперёд и совершенно буднично сказал, обращаясь к Остапу:

– Поедете с нами.

– Я?.. – удивился Остап. – За что?

– Там объяснят. – Командир показал на кузов полуторки. – Садись!

– Ни, не поеду, – замотал головой Остап. – Покажить постанову[67 - Постановление.]. На право ареста…

– Что?.. – Командиру показалось, что его не поняли, и он повернулся к Брылю. – Чего это он?

– Бумагу требует… Документ, – торопливо принялся пояснять Гараська Брыль.

– Ах, бумагу?.. Есть бумага, – командир повернулся и махнул солдатам: – Взять его!

Бойцы, только и ждавшие приказа, скопом кинулись на Остапа. Тот рванулся, сбил с ног одного бойца, другого, и тут его соседка, тётка Секлета, перепуганно следившая за всем из-за ограды, не выдержала и истошно завопила:

– Ой, людоньки!.. Та що ж то таке!.. Допоможить, людоньки!!

Эти крики словно подстегнули Дмитра Иванчука, только что тоже прибежавшего сюда.