Жёлтый саквояж

Это был всего лишь связной самолёт, правда, вооружённый по случаю войны пулемётом на турели, установленным в заднюю кабину. Сидя прямо на траве рядом с аэропланом, нетерпеливо ждали приказа на вылет и оба его пилота: поручики Зенек и Ковальский.

Оба они были в одинаковом чине, оба кончали одну и ту же лётную школу, вдобавок были дружны между собой, и их командир, отдавая приказ, какое-то время колебался, кому отдать предпочтение, но поскольку Зенек был крепче, старшинство досталось ему, и потому молодой офицер старался держаться солиднее.

Кругом царила нервозная суета, и, наблюдая за ней, Ковальский вздохнул.

– Жаль, что у нас с тобой связной самолёт, а не «Пулавчаки»[2 - Истребители.]. Тогда мы с немцами по крайней мере могли бы лицом к лицу драться…

– Ну да, – в тон ему отозвался Зенек. – Пиши рапорт, пусть нас сразу на «Лось»[3 - Бомбардировщик.] пересаживают, чтоб мы самолично могли прямо Берлин бомбить…

– Тоже неплохо, – согласился Ковальский и ругнулся вполголоса: – Другие дерутся давно, а нас тут в полной готовности со вчерашнего дня держат…

– Да, незадача, – покачал головой Зенек.

Этот вопрос оба пилота задавали друг другу из-за затянувшегося ожидания уже не в первый раз, но пока им ничего другого не оставалось, как следить за тем, как со взлётной полосы в воздух один за другим поднимаются самолёты и уходят на запад.

Возникшее было молчание в очередной раз прервал Ковальский и, уходя от изжёванной темы, бодро заметил:

– Одно хорошо, будем на кресах. Я ж сам оттуда, а сестра моя и сейчас там…

– Так ты ж вроде вчера домой письмо отправлял, – так, чтобы только поддержать разговор, отозвался Зенек.

– Да как-то не успел, – принялся пояснять Ковальский и вдруг, прервав себя на полуслове, начал вглядываться в дальний край аэродрома, а потом, убедившись, что там действительно кто-то едет, предположил: – Вроде как к нам…

Столб пыли, поднятый на дороге, быстро приближался, и стало ясно, что к ним несётся автомобиль.