Тайна объекта «С-22»

И тут следователь, перегнувшись через стол, внимательно посмотрел на обувь арестованного.

– Сапоги на тебе те же были?

– А яки ж? – удивился Петро. – Других не маю…

– Следы ими оставил?!

– Яки слиды?

– Вот эти! – Вальчак выхватил из стола и ткнул Петру под нос фотографию. – Ну?.. Зачем в сарае сидели?

И тут Петро сплоховал. Он уже приготовился отвечать в одном плане, а о сенном сарае даже не думал. Меланюк непроизвольно облизал губы и сбивчиво ответил:

– То так заходили… Дядько перевзувавсь.

– Да?..

Вальчак демонстративно погладил лежавшую на столе пачку «Мевы», но Петро уже овладел собой и с жаром ответил:

– Ну курити хотив! Я гадав, вин й мени дасть, а пачка порожня, от вин и кинув.

– Иш ты, выкинул… А чего тогда бегом бежали?

– Та не бигли ми зовсiм… Там же снегу багато.

– Багато… – передразнил Меланюка Вальчак. – А как вышли, что, меньше стало?

– Та не в тому дило. Як виходили, в лесу хтось з ружья пальнув.

Едва Вальчак услышал о выстреле, как внутри у него что-то дрогнуло, и он еле-еле заставил себя сохранять кажущееся спокойствие.

– Это где ж стреляли-то?

– А десь позаду, за косогором…

Меланюк даже поднял голову, как будто посмотрев на этот самый косогор.

– А чего там стрелять? – деланно удивился Вальчак.

– А я знаю? – пожал плечами Петро. – Може пани дзиков били…

– Кабанов, значит… – Вальчак выдержал паузу.

– Чом ни? – спокойно отозвался Петро. – Проезжав. Як ми в сарае були.

Для внутренне собранного Вальчака ответ показался уж слишком равнодушным, и следователь рубанул с плеча:

– Так вот, Меланюк, ты обвиняешься в тягчайшем преступлении… В убийстве поручника Гжельского!

– Яке вбивство?.. – опешил Меланюк. – Який поручник?..

– Тот самый лыжник и есть поручник Гжельский, – четко, с расстановкой пояснил Вальчак.

– Да вы што, сдурели, пане, чи що?!.. – Меланюк аж подскочил на своем табурете. – Той пан в лис кататись поихав, а ми соби дальше пишли!

И вот тут Вальчак в первый раз по-настоящему удивился. В то, что этот селюк может играть так искренне, он не верил, да и немалый опыт говорил, что Меланюк слышит об убийстве впервые. Следователь ожидал истерики, отрицания, всего чего угодно, но только не возмущения.