Майор из Варшавы

Ребе Шамес еще выше поднял печальное лицо, его тонкие губы тронула грустная улыбка, и трагическим, в наступившей тишине долетевшим во все уголки шепотом, он произнес:

– Евреи, вы слышите, что кричит вам этот глупый ам-гаарец?[9 - Ам-гаарец – неуч (еврейское).]..

Вокруг Ицека сразу образовалась пустота, и вместо взлохмаченных затылков он увидел множество обращенных к нему глаз. Может, секундой позже благоразумие и взяло бы верх, но сейчас Ицеку было не до последствий, и он исступленно выкрикнул прямо в чье-то пейсатое, библейски-скорбное лицо:

– Откупиться думаете? А зуски, драться надо!.

Пейсатый шарахнулся как от удара и дико взвизгнул:

– Мишигене![10 - Мишигене – сумасшедший (еврейское).]

Все завопили, и что произошло дальше, Ицек не понял. Кто-то треснул его по голове так, что пейсатое лицо подпрыгнуло, цветастые колонны сдвинулись, и все завертелось у него перед глазами…

Когда Ицек снова пришел в себя, локаля он не увидел. В голове было муторно, в нос бил запах скисшей селедки, сгустившийся вокруг сумрак не давал оглядеться, и, непонятно почему, сильно жгло темя.

Ицек слабо пошевелился, и человек у бочонка, сразу встрепенувшись, обрадованно спросил:

– Ну что, живой?

– Вроде… – Ицек попробовал повернуть голову.

– Что, что… Били тебя всем скопом, вот что.

– А-а-а, вспомнил… А вы, кто?

– Я? Я Мендель…

Человек потянулся к свече, и Ицек смог рассмотреть его худое продолговатое лицо, чем-то неуловимо отличавшееся от других, казавшихся такими одинаковыми, лиц гетто. Наверное, все зависело от живых темных глаз, в которых сейчас отсвечивались мягкие огоньки.

– Там говорили, ты комсомолец? Это правда?

Мендель снял нагар со свечи и растер его пальцами.

– Правда! – Ицек резко вскинулся. – Это что, тюрьма?

Только сейчас до него дошло, что с ним случилось. Похоже, он не только избит, но и арестован. Наверно, хозяин закутка понял его состояние, потому что тут же замахал руками:

– Да уймись ты! Вот уж цидрейтер[11 - Цидрейтер – ненормальный (еврейское).]… – Мендель неожиданно рассмеялся. – У меня ты. Я тебя из локаля к себе перетащил.

– Зачем? – Ицек попробовал оглядеть каморку.