Битум

Гуляю забывши, забыто

порогами горок бреду

и вижу оврагов корыта

и листья, и стебли в цвету,

и слышу все звуки, беззвучья,

брожу меж косматой среды,

как рисина в лохмах кусучих

чужой и сырой бороды…

Население таверны

Тут лязгают хамски майоры

икрою без хлебных краюх,

бандиты похабною сворой

и дети потомственных шл*х,

неледи, былые принцессы

и геи с намёком "минет",

гнилые бродяги, повесы,

пьянчуги в опившести лет,

хабалки с сырым подбородком,

голодники с дюжиной чаш,

порою писатель так кротко

углы подпирает, как страж,

и зелень дурных солдафонов,

пучки малолетних дельцов,

юнцы, зря галдящие хором,

трудяги с чинами отцов,

зовущие рты куртизанок,

и стайки задиристых нимф,

цыган и цыганок вязанки,

святые, пропившие нимб,

и инок, не встретивший Бога,

торговцы, скопившие жир,

вино, несмолкаемый гогот…

Плебейское зрелище, пир…

Факторы жизни

Прошедшие мимо собаки

и сытая стая волков,

отсутствие нрава рубаки,

невзятие в войско полков,

сонливость, смирившая тягу

отправиться в тур, на парад,

где давка и вирусы, крахи

иль бешеный взрывчатый гад,

и печень, прогнавшая яды,

таблетка, унявшая боль,

и гонщик, промчавшийся рядом,

и вышедший ртом алкоголь,

отрезанный вовремя палец,

несказанный вовремя спич,

от пули закрывший вмиг старец

и мимо упавший кирпич,

врагов победившие предки,

факт, что не шахтёрим слюду,

совсем неглубокие реки

и стойкий настил на пруду,

невсходы на древние горы,

на трапы, на кран, этажи…

Мы – взрослые дети, которым

позволило что-то тут жить…

Нутро городов

Чадящие дымки заводов,

трухлявые шпалы, басы,

цементами сыплются своды,

как будто песочны часы,

каблучные гильзы, оладьи,

заразы бараков смердят,

зеркалья белёсых окладов,

органами трубы гудят,

из сблёва цветные лепёшки

особых (двуногих) зверей,

над кучей барачною мошки,

тождественность туш и дверей,

машины туманят горчицей,

текущие язвы дерев,

и в рытвинах блинные лица,

и птичий охрипший распев,

и запахи плесен