Иммигрантский Дневник

Ну что-то вроде как неопознанный летающий объект, принадлежащий внеземной цивилизации в пределах видимости радаров ПВО – это гражданин Советского Союза на Западе. И такая встреча – хороший повод выпить. Иммигрантская волна набрала размах уже позже.

Болтая, мы поднялись по ступенькам. Слушая азербайджанца, меня перестал пугать холод. Вскоре мы зашли в теплый бар. Кухня уже не работала, и последний имеющийся в наличии кусочек тортика исчез у меня в желудке. Мой компаньон накатил рюмки две-три и еле вязал лыко. К счастью, он был не настолько пьян и располагал возможностью самостоятельно передвигаться.

Мне предстояла задача напроситься на ночлег.

– Слушай, а ты из Мюнхена?

– Нэт! Я тют проездом. Я живю в Гамбюргэ.

– А переночевать есть где?

Азербайджанец боролся с собой и с трясущимся хаосом вокруг и пытался понять вопрос. Выдержав паузу, он многозначительно поднял палец вверх и, смотря не его кончик, произнес заветное:

– Есть!

Бар закрылся. После продолжительного поеживания и подпрыгивания на остановке, мы дождались автобуса и поехали по городу.

Мужик дремал на сиденье. Снежная мгла не представляла никакой возможности сориентироваться. После шумного бара обстановка за окном снова стала холодной и чужой. Минут через тридцать мы вышли.

– Куда идем, мужик?

– Тюда идем.

– Куда туда?

– Тюда. Там мой машин. Я в Мюнхене на машин. Тют брат мой. В машин бюдэм спать.

– Слушай, а какая машина-то?

– Мой машин – это фиат. Нэ такой хороший, как этот машин, – он показал на легковушку, припаркованную на обочине бесконечной перламутровой аллеи.

Почувствовав, что трезвеет, азербайджанец снова зашел в открытый бар – единственное светлое пятно в ночи. Там было место паломничества для забулдыг. Они шумели, играли в карты и спорили. Выпив за мое здоровье и дав мне возможность согреться, азербайджанец уплыл в пьяную грусть, а потом мы опять шли. Так идут люди в вечность. Так идет жизнь. Она как бесконечная улица с встречающимся на пути столбами. Их количество зависит от степени опьянения.

Иногда наталкиваешься и ведешь им счет. А иногда они могут послужить опорой и дать возможность перевести дух. Наверное, так шли бакинские комиссары на подвиг, вдохновляя моего нового друга. А я показывал на припаркованные автомобили пальцем и спрашивал его:

– Этот?

– Нэт! Нэ такой хареший! – он мотал головой и резко давал крен в сторону. Потянув его на себя, я опять задавал тот же вопрос:

– Этот?

– Нэт. Бюдэт-бюдэт. Машин бюдэт.