Бесконечность

Помог бы отстрел и отравленный хлеб!

Но жалко птиц мира в преддверии мая!

Чудное, прекрасное место в тиши,

где мило воркуют крылатые леди,

где злятся на всех сизарей этажи,

где засраны окна у нижних соседей…

Посланный по делам

Опять я в борделе сливаю заначку

и сумму, что выдали мне час назад

на нужды семьи и на выплату прачке.

А я выпиваю средь девок, как гад.

Устал от всего: нелюбви и рутины,

пелёнок и криков, и жирной жены,

начальника – наглой и жадной скотины,

и комплексов детства, и давней вины.

Фривольно в покое продажного счастья,

которого нет за уставшей спиной.

Лишь тут выпускаю я птицу и страсти!

Лишь тут становлюсь настоящим, собой!

Истрачу я всё на Марго или Дашу.

От вылитой лавы мне станет легко…

А дома супруга, больная мамаша

и дети, что ждут от отца молоко…

Вера в армейскую защиту

Война неподалёку.

Дрожит земля и лес.

Огней, кровей потоки.

И правит этим бес.

Стрельба, резня и стоны.

Борьба идёт на нас.

Коль будет гон погони,

то сдохнем через час.

Пока же фронт стабилен,

жильцы поспешно жнут,

снуют в деревьях пилы,

детишки не ревут.

Как будет житься завтра?

Кто будет падать, жить?

Надеемся на кадры,

что смогут защитить…

Двухэтажные хрущёвки

Дома, как стога из рассыпчатой глины,

накрытые шифером, сталью и сном,

старинной, графитной, рифлёной резиной,

помятым, корытным и вымокшим дном,

ветвями и ржавчиной листьев гниющих,

просохшими кронами летних дерев,

кусками суков отпадавших, длиннющих,

взлетевшими тканями дядь или дев,

покрышками, толями, сажей и пылью,

ворсинками проволок, шерсти, волос,

пушинками, перьями с килей и крыльев,

упавшими нотами грома и гроз,

помётом, лучами, дождями, снегами,

роями зелёных и алчущих мух,

валежником, кедами и сапогами

я тридцать пять лет лицезрю тут вокруг…

Распределение на работу во времена СССР

Окружная даль широка и длинна;

смиряет последних убогих и нищих.

По жизни на сердце одна лишь вина,

что я не сбежала от старородивших.