На пути Войны. Книга вторая

Но в целом ты прав, мы действительно наблюдаем прошлое в настоящем и это очень необычно, твои слова верны, но и с тем же бессмысленны, потому как для нас с тобой их далекий свет это настоящее, а для звезд далекое, далекое прошлое, разбавленное годами домыслов и несбывшихся надежд. И со временем ты начнешь воспринимать их далекий свет иначе, потому что осознаешь, что одна вещь остается всегда неизменной, не взирая ни на что – прошлое это прошлое, мой милый Дарий. А вообще я считаю такие мысли очень интересными, но и с тем же опасными…

– Опасными? Ты это серьезно?

– О да, мой милый Дарий, размышляя над будущим или прошлым, мы забываем простую истину, что мы существуем здесь и сейчас, и от наших помыслов ничего не изменится, мы лишь мучаем сами себя и только.

– Знаешь, мне сегодня приснился очень странный сон! – сказал я Кайе, чтобы отвлечь ее от того к чему все явно шло, ибо это был бы уже третий раз за сегодня когда я… ну в общем у меня и после второго-то раза довольно побаливал ааа… орган, а разговоры про сны всегда отвлекали ее от происходящего. Наверно это было связано с тем, что она не могла видеть сны, потому что не спит и вовсе, так что для нее это было, скорее всего, как прикосновение к чему-то неизвестному, недосягаемому, к чему-то такому, на что она при всей своей мощи была не способна.

– Странный? – тут же остановив свой пальчиковый марш, спросила она, замерев.

– Да, именно странный, пожалуй, один из самых странных, что я видел за свою жизнь, – ответил ей я и замолчал, ожидая ее дальнейшей реакции.

– Ну же, рассказывай, чего замолчал?! – тут же взорвалась она, смотря на меня горящим взглядом.

– Я не знаю, как начать он очень, просто очень странный и я боюсь, что он покажется тебе глупым, – неловко ощущая себя от мысли, что мне придется озвучить свой сон, метался я.

– Так, Акимов!

– Вот оно как! Фамильничаем значит? Так и знал, что зря я тебе рассказал… а знаешь что Адамовна…

– О нееет, нет, не говори так больше! Звучит просто ужасно, – сказала Кайя, засмеявшись возмущающимся и диким смехом.

– Так ты мне выбора не оставила. Ты загнала меня в угол, – ответил я ей, тоже смеясь.