Понтификум. Пепел и грех

Уцелевший глаз с укором смотрел на Аристею. Её сотрясали рыдания, она не могла пошевелиться, только смотреть, как с одной из верхних балок спрыгивает ещё одна фигура в чёрном плаще и взводит ручной арбалет.

«Ты должна двигаться, должна бежать, иначе тебя прикончат. Прикончат!» – разум отчаянно призывал Аристею к действию, вступая в неравную борьбу со страхом. Ноги и руки начинали слушаться. «Ползи, ползи, девочка!» – раз за разом отдавался в голове знакомый уверенный голос. «Хватай сумку и беги!». Всё ещё всхлипывая, Аристея выползла из-под плиты, не сводя глаз с человека в плаще.

Он подошёл к телу Валеада и тронул его носком сапога.

«Спасибо, доминус. Дай мне ещё немного времени» – тихо благодарила Валеада Аристея, подползая к заветной сумке. Сухая трава едва слышно шелестела под руками. Вдруг кожа на правой руке лопнула, поддаваясь лежавшему под травой лиловому шипу. Аристея вскрикнула от боли, а человек в плаще развернулся, вскидывая арбалет. Удар сердца, ещё один. Мёртвые святые равнодушно смотрят на то, как Валеад с усилием переворачивается и бросает в незнакомца зажатый в руке нож.

Как лезвие, рассекая смрадный воздух жилища Зориса, вонзается в затылок противника. Как он покачивается и валится на пол, роняя арбалет.

– Доминус! – голос наконец-то возвращается к Аристее. Она хватает сумку и бросается к учителю. Звук рассевшегося дерева бьёт по ушам. Прядь волос шевелит ветер, когда рядом с ухом девушки пролетает ещё один арбалетный болт и вонзается в стойку.

– А ну, стоять, девка! – в дверях появляется ещё одна фигура, на ходу взводя арбалет.

Страх всё ещё пытается взять верх, поработить тело Аристеи, но теперь она ему неподвластна. Она видит кровавые пузыри на губах учителя, видит, как глубоко вошли болты в его тело. «Колокольчики, нужно достать колокольчики!» – мысль мечется в сознании подобно загнанному зверю.

Рука ныряет в сумку, пытается нащупать холодный металл. «Я успею, ему ведь нужно перезарядить арбалет. Быстрее, Аристея, быстрее!» – тусклый свет чадящих ламп высвечивает зажатые в руке ученицы колокольчики.

Она судорожно пытается закрепить их на поясе, пытается вспомнить первые слова молебна.

– Клеа! Молебен… – воздух покидает лёгкие, когда сапог незнакомца впечатывается в бок. Боль расцветает внутри огромным цветком. Аристею отбрасывает к стойке, спина немилосердно хрустит, соприкасаясь с деревом. Перед глазами темнеет, колокольчики взмывают в воздух. В следующий миг горло сдавливает рука в чёрной перчатке.