Понтификум. Пепел и грех

«Длинная верёвка – для быстрой смерти. Короткая – для долгой» – голос отца, непрошено возникший в голове, заставил Менда задуматься. Он хотел прогнать голос бывшего палача Левантии, но не смог.

«Если повесить человека за шею и выбить у него из-под ног колоду, он будет мучительно умирать, содрогаясь в конвульсиях. Если к тому же затянуть петлю слабо, агония будет ужасно долгой. В народе это страшное зрелище называют „пляской висельника“. И чем дольше умирает преступник, тем больше радуются те, кто пришёл поглазеть на его казнь.

То, что нужно, чтобы дать толпе насытиться сполна» – вещал Тос Винум, припоминая сыну уроки палаческого ремесла.

«Если же подготовить петлю на длинной верёвке и открыть люк в эшафоте, то преступник упадёт вниз, и смерть наступит от перелома шеи почти мгновенно. Здесь самое важное – выбрать правильную длину верёвки».

Менд взглянул на хнычущую Атронию, прикинул длину верёвки. Ему не хотелось переборщить, иначе петля дёрнула бы так сильно, что голова приговорённой просто отделилась бы от тела, а это признак неумелого мастера.

Менд не был неумелым мастером.

– Давай верёвку подлиннее, – бросил юноша помощнику.

– Но, мастер Менд, пускай колдунья пляшет. Всяко ведь лучше, чем жариться на костерке, – Орис оглянулся на дрожащую женщину.

– Длинную. Верёвку, – с нажимом повторил Менд. – Да не переборщи, колдунья твоя легкая как перышко.

– Эклессиар братства будет недоволен, мастер, – запричитал Орис.

– Я буду недоволен, Орис.

А времени со мной ты проводишь куда как больше, – улыбнулся Менд. Помощник отпрянул и часто закивал. Юноша закрепил верёвку и махнул рукой эклессиару. Тот кивнул и вышел к толпе, держа в руках свиток.

– Достопочтенные жители Левантии, святого града. В сей, шестой день месяца Объятий Девы, пред вами выставлена преступница, наречённая Атронией Люцернией!

Стража подвела поникшую женщину к краю эшафота. Толпа взорвалась проклятиями и улюлюканьем.

– Орис, люк исправен? – Менд делал последние приготовления.

Затянул узел, дёрнул верёвку и стал ждать жертву.

– Рычажок двигается как сервус в молоденькой шлюхе. Как по маслу, – хихикнул помощник и облизнулся.

– Сия дева обвиняется в жестоких убийствах добрых жителей Левантии, в злоумышлении против владыки нашего, понтификара Мортоса, да будет править он многие вёсны.

– Да будет править он многие вёсны! – отозвалась толпа, озаряя себя двуперстием в едином порыве.